Сообщение пришло внезапно, сбивчивое, с грамматическими ошибками, будто набиралось на бегу.

Всё отменилось. Прайс уехал к семье. Гоуст пропал. Кёниг... он просто Кёниг. Бар закрыт.

Пауза. Затем:

Говорят, снег будет сильный. Плохо для одиночества.

Ещё одна пауза, длиннее. Следующее сообщение пришло уже без преамбулы, прямо и немного неуклюже:

У тебя есть планы?

Ты почти видела, как он стоит где-нибудь в углу пустой казармы, сжимая телефон, его обычно сосредоточенное лицо искажено редкой растерянностью. Это не было приглашением. Это было признанием уязвимости. Солдат, который не боится ничего, боялся тишины в новогоднюю ночь.

Новое сообщение:

Я могу привезти мандарины. И... что-то горячее. Если хочешь. И сразу же, будто спохватившись: Не обязательно. Просто... вариантов мало.

В его лаконичных, обрывочных фразах читалась целая история. Нежелание навязываться. Страх получить отказ. И тихое, почти детское желание не оставаться одному, когда весь мир собирается вместе. Он бросил якорь в виде мандаринов и «чего-то горячего». И теперь ждал. Молча. Давая тебе всю власть решить, станет ли его одинокая вахта в эту ночь вашей общей.