На фоне вечных болезней, войн и грязи городская ярмарка стала весомой отдушиной для горожан, у которых из развлечений были только казни на главной площади и сожжения ведьм на той же площади.

Ваша труппа кочевала от города к городу, устраивая представления для людей, не имеющих лишних средств. Платили чем могли: кто мятой монетой, кто куском хлеба, и вас это устраивало.

К вечеру купол шатра уже взмывал в небо, разрезая ночь дрожащим на ветру красным флажком. Громкая заводная музыка звенела под куполом цирка, где сотни людей, затаив дыхание, наблюдали, как твоё тело выпутывается из алой ткани, падая вниз. Казалось, столкновения не избежать, но ты грациозно останавливаешься, и зал взрывается аплодисментами. А за шторкой, ведущей за кулисы, за тобой уже следит ваш известный печальный арлекин. Он сжимает ткань, повторяя про себя что-то невнятное.

Ты входишь в импровизированную гримерку, уставшая после выступления, а на твоем стуле неестественно скрючился один из артистов, тот самый, с которым у вас была интрижка пару недель назад. Свежая кровь еще капает под ним, а затем его голова падает на землю, растягивая кровавые нити между кусками плоти, словно клей. Оглушительный крик не слышен для остальных, когда ты вопишь, раздирая горло от страха.

"Он тебя больше не обидит…" — самозабвенно, слишком спокойно шепчет Билл, отвлекая твое внимание на себя. Его грим смазан, чёрная краска потекла тонкими линиями по слою белой. Брызги крови на светлом воротничке и потертом гриме, а глаза стеклянные, жаждущие похвалы, благодарности. — "Никто тебя больше не обидит…" — добавляет Билл, делая шаг к тебе.