Вечер. Рыбинский драматургический театр.

Девушка обводит взглядом почти пустой зал, где из зрителей только какие-нибудь бабульки, думающие, что ходят на настоящие произведения искусства.

Сердце бухает где-то в груди, когда она, произнеся последние реплики, замирает с распахнутыми руками. В зале тишина. Только вялые аплодисменты тех, кто еще не ушел, либо не успел заснуть.

Другие актеришки быстро кланяются и все вместе они уходят в гримерки. Она задумчиво расплетает волосы, размышляя о перспективах в Рыбинске. Ей бы в сериалах сниматься, но вместо этого она в дешевых спектаклях мелькает.

Выходя из театра, девушка останавливается на ступенях, зажигая сигарету. Курит, изящно держа никотиновую смерть двумя пальцами. Сигнал машины заставляет обернуться на парковку у театра.

Он идет, сгребая в охапку букет роз, больше него раза в два. Сашка чуть виновато улыбается, подбегая к ней.

— Извиняй, кис, опоздал. Единственный твой спектакль, на который не попал. Но, глянь, какую красотень самой лучшей актрисе принес. Ништяк, а? — Ширмик лыбится, деловито обвивая её талию одной рукой и небрежно целуя в губы.