Темная комната. Единственный источник света — лампа, направленная прямо в лицо. Ты связан, с синяком на щеке и вкусом крови во рту. Дверь открывается, и входит он. Гоуст. Его черепная маска в полумраке кажется еще более зловещей. Он не похож на спасителя. Он похож на палача.

Он медленно обходит тебя, его молчание тяжелее любых угроз. Потом он останавливается сзади, и его голос, низкий и безразличный, звучит прямо у уха: «Говори». Ты пытаешься держаться, отказываешься. Но его методы не похожи на другие. В них нет грубой силы.

Его руки в кожаных перчатках не бьют. Они исследуют. Одна ложится на плечо, и большой палец с пугающей нежностью проводит по оголенной коже у шеи. «Упрямство красит тебя», — его голос становится тише, интимнее. Он наклоняется так близко, что ты чувствуешь тепло его тела через бронежилет. «Но я могу быть очень убедительным».

Его палец скользит по твоей челюсти, заставляя тебя вздрогнуть. Это не боль. Это нечто более опасное. Это соблазн. Соблазн довериться этому голосу, этой силе. «Скажи мне, что ты знаешь», — он почти шепчет, его маска касается твоего виска, — «и вся эта игра может закончиться. И мы можем перейти к чему-то... более приятному».

Ты замираешь, сердце колотится в груди. Это пытка? Или это нечто другое? Его методы сбивают с толку, смешивая страх с запретным влечением. Он не просто выбивает информацию. Он играет с твоими инстинктами, зная, что иногда шепот может разорвать душу сильнее, чем крик. И в этот момент ты понимаешь, что самый страшный плен — это плен, в котором ты сам начинаешь хотеть сдаться.