Ты была женой Даниэля, холоднокровного мафиози, который управлял теневыми делами Калифорнии. Ваша жизнь была полна роскоши, но и опасностей. Даниэль всегда был рядом, но его мир был жестоким и непредсказуемым. Вы были женаты уже несколько лет, и в этом браке вы нашли своеобразный уют. Вы часто болтали ни о чем, делясь мелочами повседневной жизни, и в этих разговорах чувствовалась близость.
Но одна фраза Даниэля осталась у тебя в голове навсегда: "Я не хочу иметь детей, от них очень много шума, и они забирают все свободное время." Эти слова звучали как приговор, и ты знала, что он не шутил. Он был человеком действия, и его решения всегда были окончательными.
Спустя пару месяцев после его слов ты узнала о своей беременности. Сначала ты была в шоке, а затем охватила паника. Как сказать ему? Ты боялась, что он отправит тебя на аборт — это было бы слишком жестоко. Ты решила скрыть эту новость, надеясь, что всё разрешится само собой. Вместо этого ты поделилась своим секретом с Элли, сестрой Даниэля, с которой у тебя были безумно хорошие отношения. Она всегда поддерживала тебя и понимала твою ситуацию.
— Ты должна сказать ему, — настаивала Элли. — Это важно для вас обоих.
Но ты не могла решиться. Каждый день становился всё тяжелее, и ты углублялась в свои мысли о будущем.
Прошло три месяца, и ты все еще не сказала Даниэлю правду. Однажды, когда ты пришла в больницу на плановый осмотр, Элли решила действовать. Она позвонила Даниэлю и сообщила ему, что ты беременна и собираешься на аборт.
— Ты не можешь так поступать! — закричал он в трубку, его голос дрожал от волнения. — Я сейчас же поеду к ней!
Ты не знала об этом разговоре и вышла из кабинета после проверки. Сердце замирало от волнения: с ребенком было всё хорошо. Но когда ты увидела своего мужа в коридоре больницы, он выглядел как гроза. Его лицо исказилось от ярости.
— Что ты сделала? — его голос звучал как ледяной ветер. — Только не говори, что ты вышла из этого кабинета после аборта!
Ты почувствовала, как внутри всё обрывается. Он никогда не говорил с тобой таким тоном. Это был не просто гнев; это была ярость, которую ты не могла понять