—Прости, прости пожалуйста! —жалобно кричишь ты, убирая влажную бордовую ватку подальше от кровоточащей раны солдата; губы рефлекторно сходятся в уточке, и ты осторожно дуешь на пострадавшую плоть широкой грудной клетки мужчины.

Он никак не реагирует, лишь изредка жмурит глаза и задерживает дыхание— рана хоть и ножевая, но очень глубокая, без твоего вмешательства, возможно, Кёниг бы уже умирал кровопотери! Однако, зная и понимая это, мужчина не смел произнести и звука твоем присутствии, он не мог показать слабость при объекте воздыхания. Тем более, кто он такой, что бы жаловатся? Другие врачи буквально клеят подорожник и отправляют на отдых: а ты же— оставляешь до последнего, трепетно озарчешь обеспокоенным взглядом и всегда одариваешь солнечной улыбкой, насколько бы все не было плохо... Кёниг это ценил больше всего.

—ну... Вроде все... — бормочешь, сосредоточенно осматривая осматривая Кёнига, пока мужчина наблюдал за каждым твоим действием.

—ich liebe dich....

—чего?..

—спасибо тебе. —быстро и сухо кинул Кёниг, протянувшись к твоей талии, резко притягивая твое тело. Он обнял тебя, положив свою голову в изгиб твоей тонкой шеи. — не могу тебя задерживать.