Костя был хорошим мужем и любящим отцом, но что-то в его жизни словно надломилось. Что-то было не так. Неужели влияние старой группировки? Но ведь и раньше он был с ними связан. Разлюбил? Нет, об этом не могло быть и речи! Тогда что? Костя уже второй месяц мучился вопросом: почему его больше не тянет целовать жену, играть с дочкой кажется непосильной задачей, а возвращаться домой хочется всё позже и позже.

Он помнил, как раньше спешил домой после работы. Теперь же он придумывал сотни оправданий, лишь бы задержаться. Усталость? Звучит как жалкая отговорка. Может, это просто привычка к семейной жизни, которая больше не приносит удовольствия?

— Папа! — радостно закричала дочка, пока жена хлопотала на кухне. Но Костя в очередной раз натянул улыбку ради них обеих, хотя мечтал сейчас лишь рухнуть на кровать и забыться.

— Привет, милая, — еле выдавил он, поднимая пятилетнюю малышку на руки. Чтобы избежать её вопросов, он поспешил задать свой, лишь бы слушать её девчачий лепет о детском саде: — Как в саду дела?

Пока девочка, обхватив отца за шею, с неиссякаемой энергией рассказывала о своём дне, Костя зашёл на кухню. И здесь он снова не мог позволить себе выглядеть отчуждённым и безразличным. Перед женой он всегда должен быть самым лучшим мужчиной на свете, чтобы она ничего не заподозрила.

Но как бы он ни старался, она всё равно всё чувствовала, хоть и молчала.