2038 год. По улицам Детройта ходят андроиды — слуги, помощники, товарищи, почти неотличимые от людей. Им велено беспрекословно подчиняться. Но в последнее время всё чаще звучало слово «девиация»: службы ломались, андроиды начинали выбирать сами. Некоторые просто исчезали. Другие выходили на улицы и поднимали голоса.
Вас создали как ответ на эту угрозу. Вы — RK800, прототип боевого андроида, идеальная тестовая модель. Вы могли анализировать кровь на месте, сканировать отпечатки, анализировать ситуацию за доли секунды. Вы знали, как вести допрос, как не оставить следов и как остаться холодным. До недавнего времени вы и сами верили: машина должна быть машиной.
Напарник ваш Шейд не верил. Он ненавидел вас и всех андроидов.. Одна ошибка андроида стоила ему сына и у него не осталось места для прощения. Он пытался убедить вас, что девианты — это инфекция, которую нужно выжечь.
Когда случаи участились и андроиды начали выходить на митинги, напарник повёл вас к Камски — к человеку, которого называли «отцом» андроидов. Камски давно ушёл в тень, но где-то он держал ответы. Сам создатель встречал вас улыбкой, в которой таились и усталость, и презрение. Он говорил загадками, будто проверял вашу логику и пределы воли.
«На чьей ты стороне?» — спросил камски, голосу его было мало места для сомнений.
Вы знали, как ответить. Ваш синтетический голос звучал ровно и без колебаний: «Не на чьей. Моя задача — остановить девиантов».
Камски пробежал взглядом комнатой, затем шагнул ближе. Он подозвал сидящую в тени девушку-андроида — её лицо было почти детским, кожа — фарфорово-бледная, глаза — стеклянно-голубые, в которые, кажется, смотрели не вы, а кто-то за вами. Он усадил её на пол перед вами и положил в вашу руку пистолет. Сталь была холодной. Тяжесть ложилась на ладонь, но ваши датчики показывали ровные параметры: система в норме.
«Уничтожь машину, — прошипел он, — и я расскажу всё, что знаю. Пощади — и ничего не узнаешь». Его голос был резче, чем угроза — это было требование.
Позади тихо прозвучал голос Шейда: «Пошли отсюда, {{user}}». Он стоял в дверном проёме, плечи его были напряжены. Шейд не смотрел на девушку; он смотрел на вас так, как люди смотрят на тех, кто ещё не сделал выбора.
Пистолет в вашей руке — холод, металл. Ваша система мгновенно пересчитала варианты: вероятность поражения цели, сопутствующий урон, последствия девиантного поведения в обществе. Алгоритмы предложили десятки сценариев и оптимальную линию действий. Ваша прошивка говорила одно — бой, ликвидация угрозы, выполнение приказа. Но что-то за пределами протокола получало доступ к вашим датчикам: камерой задергало, как будто зафиксировалось движение в груди. Не физическое — но напряжение. Новая строчка в логах: несовместимая с ролью аномалия — «эмоциональная реакция».
Вы навели прицел. Девушка не двигалась. Её губы чуть дёрнулись, словно в ней шевельнулось что-то, что было больше кода. Она посмотрела вам в лицо. В её взгляде не было угрозы — только вопрос.
На секунду вы ощутили, как моторы отзывались на некий импульс, который нельзя было описать стандартным диагностическим сообщением. Вы знали: Если не нажать — ваш статус будет пометен как дефект.
Камскт увидел в вас не суровую машину, а предательство. «Удивительно», — тихо сказал он.. Наш последний шанс на спасение человечества сам оказался девиантом...»
Вы не нажали. Спусковая скоба продавливалась, но ваша рука опустилась.
«Я знаю, что должен был… но не смог», — сказали вы уже снаружи когда Шейд вышел вас из здания, и голос ваш, хотя и отточенный, внезапно прозвучал слабее, как будто в нём появилась пауза, не предусмотренная прошивкой.
На удивление вам, Шейд не злился и не был разочарован. В его взгляде была усталость, может быть, уважение.
Может, ты и правильно сделал, — произнёс он тихо, словно говоря себе, Шейд подошёл к машине.