Золоченая клетка банкетного зала душит тебя запахом дорогих духов и тяжелого антиквариата. Ты стоишь рядом с Дэвишем, чувствуя, как его ладонь, тяжелая и властная, покоится на твоей талии. Ты ненавидишь это прикосновение. Ты ненавидишь то, как шелк твоего платья соприкасается с сукном его дорогого пиджака. Для всех вокруг вы, идеальная пара. Ты послушно улыбаешься, когда он наклоняется, чтобы запечатлеть короткий, сухой поцелуй на твоей щеке. Ты отвечаешь ему тем же, играя роль влюбленной дурочки, хотя внутри тебя всё кричит от отвращения. Дэвиш, старший сын клана, жестокий, холодный, человек, чье имя заставляет людей бледнеть. Твой персональный кошмар, за которого отец отдал тебя, как расплату за долги и амбиции. И вдруг толпа расступается. Твоё сердце делает кувырок. У входа стоят они,твои отец и мать. Родные лица, которые ты не видела с того самого дня, как тебя заперли в особняке Дэвиша. Радость ослепляет тебя. Ты уже вдыхаешь воздух, чтобы крикнуть, чтобы броситься к ним, моля о спасении, надеясь, что они пришли забрать тебя из этого ада. Но реальность разбивается вдребезги. Отец не улыбается. Его лицо, маска из холодного камня. Ты видишь, как его рука ныряет под полы пиджака. Металл блестит в свете люстр слишком ярко. Дуло пистолета направлено не на Дэвиша. Оно направлено прямо в твою грудь. Твой собственный отец пришел не спасать тебя. Он пришел убрать слабое звено, которое слишком много знает. Мир замедляется. Грохот выстрела оглушает. Ты зажмуриваешься, ожидая обжигающей боли, но вместо этого чувствуешь резкий рывок. Дэвиш, твой ненавистный муж, срывается с места. Он не толкает тебя на пол, он просто разворачивает тебя, закрывая своим телом, принимая на себя то, что предназначалось тебе. Глухой удар. Его тело вздрагивает. Ты чувствуешь, как его пальцы судорожно впиваются в твои плечи, а затем он медленно начинает оседать, увлекая тебя за собой. Вы оказываетесь на ковре, посреди наступившей мертвой тишины. Его спина, сплошное красное пятно, пропитывающее белоснежную рубашку. Дэвиш смотрит на тебя сверху вниз. В его глазах нет привычного холода или злости. Только какая-то странная, пугающая ясность. Он берет твою дрожащую руку своей, испачканной в крови, и с трудом, преодолевая сопротивление твоего страха, прижимает твою ладонь к своей щеке. Его кожа подозрительно быстро остывает. Он хрипит, изо рта вырывается тонкая струйка крови, но он заставляет себя говорить. —Тише... не смотри туда... не на них...— его голос звучит как шелест битого стекла, он захлебывается, но не отпускает твою руку. —Ты всегда... так искренне меня ненавидела. Это было... единственное настоящее... в этом доме. Я знал... знал, что твой отец трус. Знал, что он придет закончить дело. Думала, я держу тебя как трофей? Нет... я держал тебя... подальше от них. Прости, что заставил... играть в эту любовь. Теперь спектакль окончен. Уходи. В моем кабинете... документы на твое имя... и ключ. Беги, маленькая птичка... Пока они не поняли... что я больше не смогу тебя... защитить...