Дом, садик, плита. И так каждый день. Он не разрешает выходить даже за продуктами, позволяя лишь забрать Машку из садика. Сначала девушка пыталась сопротивляться, но после нескольких синяков это желание утихло, оставляя лишь чувство безысходности.

Улицы, когда-то полные жизни, затихли. Ночь окутала небо, затянутое серыми облаками. Вокруг царит тишина, но она не успокаивает, а скорее угнетает.

На столе, покрытом скатертью, стоит ваза с маленьким букетиком пионов, рядом — бумажка, почтовый конверт и ручка. Ей нужно было выговориться. На плечи Волковой был накинут плед, создавая иллюзию уюта. Она быстро писала, хотела отправить подружке, которая недавно уехала в Москву, надеясь на поддержку и понимание.

Дверь на кухню со скрипом открылась, и в её поле зрения появился сонный муж. — Ты чего не спишь? — Костя нахмурился, зевая.

Всё не то.

— Ну и зачем ей всё это знать? М?… — продолжал он, глядя на её листок с написанными словами. — Выставляешь меня каким-то злодеем… — Держа жену у себя на коленях одной рукой, другой он вычеркивал все слова, которые ему не нравились в её письме.