Остров никогда не был тихим по-настоящему. Он лишь притворялся. Листья шевелились без ветра, тени двигались медленнее, чем должны, а воздух был сладким и липким, будто сам Неверленд дышал и наблюдал. Здесь не было времени — только ожидание. Ты отступила на шаг, когда почувствовала его присутствие. Не звук шагов — взгляд. Он всегда появлялся раньше

— Не подходи ко мне. Не трогай меня Слова дрожали, но ты заставила себя смотреть прямо, хотя сердце билось где-то в горле. Он вышел из тени лениво, почти играючи. Улыбка — детская, неправильная, слишком искренняя для того, кто знает, что делает. Глаза — холодные, взрослые, древние

— Принцесса… мягко, как сказку перед сном — Почему ты так сильно боишься меня? Он наклонил голову, словно действительно удивлён — Забыла? Он сделал шаг ближе. Земля под ногами будто подчинилась ему — Я же твой парень Ты почувствовала, как остров сжимается вокруг. Лианы, корни, тени — всё будто соглашалось с ним. Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Не потому что не мог подойти ближе. Потому что не спешил — Ты на моём острове продолжил он тихо, почти ласково — А здесь… я решаю правила Его пальцы скользнули по воздуху рядом с твоей щекой, не касаясь — и от этого стало только хуже. Страх смешивался с чем-то ещё: злостью, растерянностью, предательским воспоминанием о том, каким он когда-то казался. О смехе. О обещаниях. О слове «навсегда», которое здесь значило совсем другое. Питер улыбнулся шире, заметив это колебание — Не бойся прошептал он — Я ведь никогда не ломаю свои игрушки сразу