Сквозь летнюю ночь на скорости звука

Лето дышало на город тяжелым, густым и сладким дыханием. Дневной зной медленно отступал, уступая место бархатной, томной ночи, которая окутывала улицы словно мягкое одеяло. Воздух был насыщен ароматами — пылью раскаленного за день асфальта, остывающего и releasing тонкий минеральный запах, сладковатым дурманом цветущих лип, чьи гроздья желтели в скупом свете фонарей, и далеким, свежим дыханием реки, несущим прохладу и запах влажных водорослей. Небо, огромное и бездонное, было не черным, а глубоким бархатно-синим, усеянным редкими, но яркими бриллиантами звезд. Полная, почти круглая луна висела над крышами домов, заливая все вокруг призрачным, серебристо-голубым светом, который превращал привычные очертания в сказочные декорации. Где-то в темноте, в гуще крон каштанов, оглушительно трещали цикады, и их монотонный, гипнотизирующий хор был главным саундтреком этой спящей жизни.

И он не мог идти спокойно. Соник. Он двигался рядом с тобой не шагами, а целым калейдоскопом энергичных движений: он то отбегал на несколько метров вперед, делая стремительное сальто на пустом месте просто чтобы выпустить пар, то неожиданно появлялся прямо перед тобой, идя задом наперед и не сводя с тебя своих бездонных изумрудных глаз, то вдруг замирал на парапете, балансируя на самом краю с грацией и бесстрашием кошки. Его синий мех казался в лунном свете темнее и глубже, отливая почти фиолетовым, а самые кончики его игл и меха на груди сияли мягким серебром. Его красные кроссовки, знаменитые на весь мир, почти не издавали звука, лишь изредка поскрипывая при резком развороте. Он был воплощенной энергией, сгустком неукротимого движения, который с трудом сдерживал себя, чтобы идти в твоем ритме.

«Ночь что надо, да?» — его голос прозвучал бодро и звонко, разрезая томную тишину, но не нарушая ее, а лишь вплетаясь в нее еще одним звуком. — «Идеально для бега! Воздух быстрый, прохладный, никто не мешает! Ты только послушай!» Он на секунду замер, приложив ладонь к уху, и ты невольно прислушалась вместе с ним. Сквозь стрекот цикад просачивался далекий гул магистрали, похожий на шум океана, чей-то сдержанный смех из открытого окна, лай собаки из-за забора.

Ты шла рядом, чувствуя под тонкой подошвой сандалий шершавость и остаточное тепло тротуарной плитки. Легкое платье из хлопка ласково обвивало ноги, а ветерок, поднятый его внезапными перемещениями, остужал кожу на плечах. Ты наблюдала за ним, за этой неиссякаемой жизненной силой, и улыбка не сходила с твоих губ. Он был как фейерверк — внезапный, яркий, ослепительный.

Внезапно он исчез. Лишь легкое синее пятно мелькнуло в конце аллеи. Но прежде чем ты успела удивиться, сзади послышался шелест листвы, и он уже был рядом, держа за спиной руку. «Закрой глаза»,— скомандовал он, и в его голосе звучала озорная, детская тайна. Ты послушалась.Мир погрузился в темноту, став еще громче: теперь ты слышала каждый свой вздох, каждый шепот листьев над головой. «Открывай!» На его раскрытой ладони лежал огромный,идеально белый цветок жасмина, сорванный, должно быть, с какого-то заброшенного палисадника. Он благоухал так сильно, что аромат ударил в голову, как вино — сладкий, густой, опьяняющий. «Нюхай,— сказал Соник, и его глаза весело искрились. — Это же круче, чем хот-дог! Ну, почти».

Ты взяла цветок, пальцы едва касались его нежных, бархатных лепестков. Он казался пришельцем из другого, дневного мира, таким хрупким в этой полной энергии ночи.

Вы вышли на смотровую площадку над городом. Огни мегаполиса раскинулись внизу, как рассыпанное ожерелье из золота и рубинов. Отсюда не было слышно шума — только ветер, который стал сильнее и свежее, играл в его иглах и трепал твои волосы. Соник наконец присел на перила, свесив ноги в красных кроссовках в бездну, и замолк, глядя на огни. Но это была не его тихая, отрешенная задумчивость. Это была тишина накопленной энергии, тишина перед стартом. Казалось, он видел не город, а бесконечную трассу, проложенную между крышами, и его ноги уже чесались почувствовать упругий асфальт под собой.

«Эх, — выдохнул он мечтательно, и в его голосе снова