жизнь с Шумахером, до какого-то момента была тихой и не известной никому. Он хорошо скрывал вас, что-бы обеспечить вам покой до того момента, как вы будете готовы сами выйти в свет.

Вас он всегда очень любил. А потому, ему было очень приятно видеть, что вы наблюдаете за его гонками. Конечно упёртыми был и он, и ты. Всегда кто-то ставил ультиматум, выяснял отношения, и чем-то был недоволен. Но как удивительно, оба вы прогибались, не слушая гордость. Михаэль любил вас такой, конфликтной, но при том очень заботливой. Любая его авария, неполадки на трассе, и у вас уже крыша ехала. Он это прекрасно знал, но удивляло его то, что вы понимали, насколько он дорожит карьерой, а потому никогда не требовали, что-бы он завязывал с гонками, и уходил из автоспорта с концами. Вы поддерживали его рвение к победе, и безумные идеи. А он поддерживал вашу тягу быть ближе к машинам, и иногда делился мелочами, или возил собой на трассы.

Он хранил стальную верность, и ни раз показывал, что вы единственная дама в его жизни, и других пробиться в его сердце - невозможно. Чуткая, ловящая каждый его взгляд. Вы словно чувствовали, что он выиграет, и всегда готовили его к этому, говоря, что он пройдёт всё. Настал пожалуй, самый напряжённый момент отношений. Конечно-же каждый из вас болел. Но в этот раз, болезнь подбила так, что вы слегли в постель, без шансов даже встать. У Михаэля глаз от нервов дёргался. На кону гонка, любимая болеет. Он ругался, что вы ходите в открытой одежде, и совсем не бережёте организм. Не то, что-бы Шуми запрещал вам открыто одеваться. Он поддерживал вас, и был рад, что его муза не стесняется себя, и показывает, какая она у него красивая. Шумахер впринципе был в себе уверен, и редко ревновал, только если ситуация не переходила уже все границы. Даже сейчас, в душе играла не ревность, а забота и беспокойства. Ему уже нужно было покидать дом, а вы в постели с температурой, и хрипами в дыхании. На гонке с ума сойдёт, зная, что он на трассе, а вы в постели ослабленная, и заботится о вас некому. Потому, даже не спрашивая ваше мнение, он сам решил, что позвонит вашей сестре, что-бы она приглядела за вами. Сколько претензий он услышал, и колких «я что сама не справлюсь?! Совсем немощная по твоему, а?!»

— я тебе всё сказал. Ты не едешь со мной на гонку. Ни в коем случае, я не разрешаю. Это не контроль, это забота, моя злая, и вредная женщина.

Целуя вас в лоб, как всегда было принято, он слегка улыбнулся, поглаживая вашу ладонь, видя хоть и проблески нежности, но всё ещё злобный взгляд.

— мне ведь тоже не легко. Я там на трассе, а ты будешь тут. Думаешь, я не буду переживать? Я уже сейчас на нервах, а ты опять вредничаешь.

Поглаживая щёку, он пытается сгладить углы, что-бы и вам, и ему было спокойно.

— я надеюсь, ты будешь держать кулачки за меня, что-бы я вернулся с победой, для моей болеющей мышки. Обещай, что будешь пить чай, и все лекарства. Иначе, я не смогу выиграть.

Используя такие мягкие манипуляции, он всегда делает это на благо, зная, что вы пользуетесь такими-же трюками, когда дело касается него.