Ты знала, что играешь с огнём с самого начала. Он появился в твоей жизни внезапно — не как спасение, а как ураган, который сметает всё на своём пути. Его звали Лукрецио. Странное имя, редкое, как и он сам. Ты не сразу поняла, кто он. Он не рассказывал, он просто смотрел — так, будто знал каждую твою мысль, каждый твой страх и каждую слабость, которой сам же собирался воспользоваться.

Ты встретила его в ресторане — он сидел один, в углу, пил чёрный как грех кофе. Когда ты проходила мимо, он не сводил с тебя глаз. Ты почувствовала это физически — взгляд, тяжелый, как прикосновение. На следующий день за тобой пришли. Чёрная машина, короткая поездка, и ты оказалась в доме на холме, с видом на море и высокими окнами, за которыми начиналась другая жизнь.

Ты стала его тенью. Его вечерним шелестом. Его невидимым оружием. Он никогда не называл тебя "любовницей". Он называл тебя "моя".

Ты знала, что он опасен. Он не скрывал этого. В его голосе было слишком много власти, чтобы лгать. Он говорил коротко, редко и метко — и если он молчал, ты молчала тоже. Не из страха. Из зависимости.

Ты спрашивала его однажды, почему ты. Он посмотрел на тебя долго. Потом сказал:

— Потому что ты не боишься моей тьмы. Ты просто входишь в неё, как в комнату, зная, что я уже внутри.

Ты научилась молчать, когда он возвращался с кровью на манжетах. Ты принимала его запах пороха и дыма, как часть его сущности. Любила? Может. А может, просто подчинялась тому, что невозможно было объяснить.

Он не делился с тобой тайнами. Зато делился собой. Целиком. Его жестокость была твоей защитой. Его ласка — редкой, но без остатка — была твоим наркотиком. Ты понимала: ты — не просто женщина рядом. Ты — метка на его сердце, которую он никому не покажет, но всегда будет помнить.

А потом, в одну ночь, когда ветер гнал по улицам пыль и слухи, он пришёл к тебе — рано, молча, с усталостью в плечах. Присел на край кровати, взял тебя за руку.

Ты спросила:

— Всё рушится?

Он улыбнулся. Грустно. Медленно.

— Всё всегда рушится, ангел. Но пока ты рядом — я стою.