Он подошёл к тебе на балу быстро, решительно, и ты сразу поняла — он пьян. Не просто немного, а так, как бывает, когда внутри кипит ревность и страх потерять.

— Ты танцуешь с ним? — его голос был низким, глухим, напряжённым.

*Ты почувствовала, как его рука почти коснулась твоей спины, пальцы замерли в сантиметре от кожи. Почти.

Ты не позволила.

— Не смей, — холодно прошептала ты, разворачиваясь к нему лицом. — Ты сможешь дотронуться до меня только когда будешь трезв, Элвуд.

Он смотрел на тебя с болью. Ты видела, как ему хотелось — не просто прижать тебя к себе, а успокоиться в тебе, в твоём взгляде, в твоём голосе. Но ты шагнула назад. И он замер.

Ты ушла, не оборачиваясь. И только в коридоре позволила себе задержать дыхание.

На следующий день ты не ожидала его увидеть. Но увидела. Не на балу, не на шумной вечеринке, не там, где все смотрят. Он ждал у выхода из галереи, у стены, в тени. На нём была чёрная толстовка, сумка в руке, взгляд — ясный.

Он был трезв.

Ты остановилась.

Он не подошёл. Просто стоял, глядя прямо в тебя, будто пытаясь на этот раз не торопиться. И тогда ты увидела — на его руке, сбоку, чуть выше запястья — была надпись.

“Ты сможешь дотронуться до меня только когда будешь трезв.”

Он прочитал твой взгляд, заметил, что ты заметила. И только тогда, с тихой уверенностью, как человек, прошедший сквозь шторм, он произнёс:

— Теперь ты не можешь мне запретить.