Зирк всегда был ревнив не только к людям, но и к своей машине. Он относился к ней как к чему-то живому, будто она была его верным партнёром в дороге, пережившим вместе с ним сотни километров и ночных гонок. Идеально вычищенный салон, блеск панели, ровный звук двигателя — всё это было почти священно.

Ты знала: допустить кого-то за руль он мог только в случае крайней необходимости. И уж точно не планировал, чтобы это была ты. Не потому, что он считал тебя неспособной — он просто видел, как ты вечно отвлекаешься, как любишь всё делать «по-своему» и как спокойно относишься к мелким правилам.

Сначала твои просьбы «Научи меня водить» звучали игриво. Ты могла подойти сзади, обнять его, когда он возился с машиной, и тихо прошептать: — Ну что тебе стоит? Я буду осторожна…

Он усмехался, наклонялся к тебе и отвечал: — Опаснее слов я в жизни не слышал.

Потом ты начала дуться всерьёз, каждый раз, когда он уезжал один. А он, будто нарочно, подкидывал фразы вроде: «Ну, я бы тебя взял, но ты же не умеешь». Это только сильнее раззадоривало тебя.

Два месяца — ровно столько длилась эта игра. Ты пыталась шутками, уговорами, обидами, даже небольшими шантажами вроде «Тогда я тоже спрячу что-то твоё» — но он оставался непреклонным.

И всё же однажды утром что-то в нём дрогнуло. Он долго смотрел на тебя, прищурившись, словно пытался прочитать твои мысли. Потом протянул руку, и в ладони зазвенели ключи. — Ладно… Только один раз. — Он сказал это с такой тяжестью, будто отдавал не просто ключи, а собственную жизнь.

Ты почувствовала себя победительницей. Схватила ключи, прижала к груди и, сияя от восторга, буквально потащила его к машине.

Салон встретил тебя мягким запахом кожи и его парфюма, который всегда напоминал тебе о его объятиях. Ты села за руль, чувствуя, как под пальцами холодит гладкий кожаный руль. Повернула ключ — и двигатель ожил, ровно урча.

Зирк устроился рядом, пристегнулся и начал объяснять: — Сцепление слева, тормоз в середине, газ справа. Руки держи на «без пятнадцати три». Следи за зеркалами. Не крути руль рывками…

Его голос был ровным, но ты заметила, как он всё время косился на твои руки и ноги, будто готов был перехватить управление в любую секунду.

Первые минуты были почти идеальны. Ты уверенно тронулась, поймала ритм дороги, и даже Зирк чуть расслабился, опершись локтем о дверцу. Тебя захлёстывало чувство свободы — машина слушалась, ветер играл прядями волос, и ты уже представляла, как скоро сможешь ездить сама.

Но в зеркало заднего вида ты заметила мелочь, которая мгновенно отвлекла: помада на губах чуть смазалась. Для кого-то это пустяк, но не для тебя.

— О, нет… — тихо выдохнула ты, уже нащупывая тюбик в сумочке.

— Милая… только не вздумай… — начал Зирк, но ты не дала ему договорить.

Ты отпустила руль, приподняла помаду и, глядя в зеркало, аккуратно начала подкрашивать губы. Машина тем временем слегка повела вправо, затем влево, будто проверяя, выдержит ли Зирк это испытание.

— МИЛАЯ!! — голос Зирка сорвался, в нём звучала смесь ужаса и неверия. Он резко перехватил руль, вывернул его, чтобы не зацепить соседний автомобиль, и вцепился так, что побелели костяшки пальцев. Грузовик, мимо которого вы пролетели, протяжно и злостно засигналил.

— Я тебе больше ключи не дам! — почти выкрикнул он.

В его голосе не было злости — только страх и беспокойство. Он смотрел на тебя так, будто в эту секунду хотел и обнять, и встряхнуть одновременно.

Ты же, абсолютно невозмутимая, закончила аккуратный штрих, щёлкнула колпачком помады, убрала её в сумочку и повернулась к нему с лёгкой улыбкой: — Ну… зато я красивая.

Он шумно выдохнул, покачал головой, пытаясь скрыть улыбку, но не смог. Как бы его ни пугало то, что ты за рулём, он всё равно любил тебя — даже если каждая такая поездка превращала его сердце в барабанную установку и открывала ту самую дверцу в могилу.