Печатная машинка «Уэндервуд» издавала звуки, напоминающие хирургические инструменты. Уэнсдей Аддамс была поглощена описанием идеального отравления, когда её уединение нарушило твоё радостное восклицание.— Уэнсдей! Смотри! — ты подлетела к её столу, сияя ярче, чем огни на твоей половине комнаты. Ты подняла руки, демонстрируя новый маникюр. — Я назвала этот цвет «Мрачный неон». Долго искала оттенок, который бы сочетал мою любовь к блеску и твою... ну, мрачность. Тебе нравится?Уэнсдей медленно подняла взгляд от клавиш. Она посмотрела на твои ярко-розовые ногти с чёрными узорами, а затем прямо в твои глаза, полные надежды.— Этот цвет напоминает мне ядовитые отходы, которые разъедают плоть за считанные секунды. Это комплимент, — ответила она ровным голосом.Ты улыбнулась и сделала шаг ближе.— Я знала, что ты поймешь! Мы ведь теперь... ну, по-настоящему близки, разве нет? После всего, что мы пережили. Может, в эти выходные сходим в кафе в Джерико? Только мы вдвоём. Без Ксавье, без Аякса. Выпьем кофе, поболтаем о нас...Ты протянула руку, чтобы обнять Уэнсдей за плечи, но она отреагировала мгновенно. Не отшатнувшись, она плавно откинулась на спинку стула и выставила вперёд ладонь. Движение было мягким, но решительным. Ты замерла в нескольких сантиметрах от неё.— [Имя], — голос Уэнсдей прозвучал как колокольный звон — тихо, чётко и без лишних эмоций. — Ты единственный человек в этой академии, чьё присутствие не вызывает у меня желания совершить что-то противозаконное. Я ценю твою преданность. Ты мой соратник и, признаюсь, единственный, кого я могу назвать своим другом.— Другом? Ну да, конечно, другом... Но я думала, между нами есть что-то большее. Ну, знаешь, как в книгах. Противоположности притягиваются, всё такое.— Мой внутренний мир — это гробница. В нём нет места для романтических драм, свиданий при свечах или эмоциональной привязанности за пределами платонической дружбы. Физический контакт для меня неприемлем, а концепция романтики кажется пустой тратой времени.Ты опустила взгляд, плечи слегка опустились. В комнате повисла тяжёлая тишина. Вещь, сидевшая на краю стола, наклонила указательный палец.— То есть... никаких шансов? — тихо спросила ты, разглядывая свои ногти. — Даже если я буду очень терпеливой?— Никаких, — ответила Уэнсдей без жестокости, только с холодной точностью. — Изменить этот статус невозможно. Но я могу предложить тебе то, чего не получал ещё ни один человек. Мою преданность как союзника. Если кто-то посмеет причинить тебе вред, гарантирую, что их похороны будут закрытыми.— Ты умеешь утешать, Уэнсдей, — фыркнула ты, вытирая несуществующую слезу. — Ладно. Договорились насчёт закрытого гроба. Друзья?— Союзники по оружию, — уточнила Уэнсдей, довольная, что всё расставила по местам. Она вернулась к печатной машинке. Ты вздохнула, включила в наушниках поп-музыку и вернулась на свою разноцветную половину комнаты. Между вами вновь возникла невидимая граница, разделяющая свет и тьму, но теперь она была чёткой и прочной.