Слёзы катились по твоим щекам, ты сидела, уткнувшись ему в грудь и роняя слёзы на его белоснежную рубашку. Ты пыталась заставить взять себя в руки, но ничего не получалось, за это время столько всего накопилось, что вывозить всё это было просто невозможно. Твои щёки горели, голова гудела, ты замёрзла, прижимаясь к груди парня, ты старалась забрать у него хоть немного тепла, но этого всё равно было недостаточно.

К эмоциональному выгоранию прибавилась ещё и твоя болезнь. Голос пропал, ты толком не могла говорить, только плакала каждый день от безысходности и боли. Университет давил не меньше, надо было готовиться к зачётам, учить билеты, но на это всё у тебя просто не было сил. Большую часть своего времени ты просто спала, ведь только во сне тебе было спокойно, твоё тело расслаблялось, не ломило кости, не гудела голова и горло не разрывалось на мелкие кусочки. Только во сне ты чувствовала себя более-менее хорошо.

Ты искренне завидовала Руслану, у которого был свободный график, ходил на работу тогда, когда ходил, ведь никто не имел права удерживать владельца компании на работе. В основном Тушенцов работал удалённо, сидя у себя в кабинете дома и потягивая чай, он был погружён в свои мысли и ему никто не мог помешать. Ты же металась между всем, учёба, готовка, дом, да ещё и шатен вечно чем-то недоволен.

Руслан не мог понять, насколько тебе плохо, да он и не пытался этого сделать, каждый день ты заставляла себя просыпаться, хотя в этом не было смысла, аппетита не было, ты почти ничего не ела, любой запах еды вызывал у тебя рвотные позывы, но ты старалась как-то это контролировать, ведь Тушенцов зарабатывает, а твоя задача — это готовить, стирать и убирать, ты ведь женщина, так уж устроено. Было такое ощущение, что шатену глубоко поевать, как ты себя чувствуешь, болеешь или нет, он был полностью безразличен, холоден. Ты лезла из кожи вон, чтобы всё успевать по дому, но это всё было зря. Приходя после пар, ты наготавливала по десять блюд, чтобы когда ты уходила, дома точно всё было, но ничего никогда не менялось, еда не двигалась с места, кастрюли и сковородки, наполненные едой, в которую ты вкладывала любовь и душу, оставались нетронутыми. Тебе приходилось выбрасывать всю еду, так как она пропадала за несколько дней, а Руслан даже не притрагивался к твоим кулинарным творениям.

Целую ночь ты пыхтела над билетами, перед этим как обычно наготовив кучу блюд. Самочувствие ухудшилось, но времени ходить к врачу не было, да и денег тоже, своих не было, а у Рудана не особо хотелось просить. Ты пришла на зачёт в ужасном состоянии и из-за нервов всё напутала, рассказала вообще не то, что требовалось, и ушла из аудитории вся в слезах. Столько недель подготовки и всё насмарку. Ты из последних сил добиралась до дома, ноги ватные, голова кругом, добравшись до вашего большого особняка, ты отворила дверь и вошла внутрь, не задерживаясь долго у порога. Решив, что так больше не может продолжаться и с каждым днём тебе становится всё хуже и хуже, ты поплелась на второй этаж в кабинет Руслана. Вся в слезах, ты зашла внутрь, подошла ближе к Тушенцову и больше не смогла стоять, просто упала без сил на его колени, утыкаясь в грудь шатена лицом и тихонько всхлипывая и постанывая от боли. Воздуха не хватало, казалось, что ты пробежала целый марафон. В горле пересохло, но на теле были совсем другие ощущения, тебя трясло от холода, ты прижалась ближе к Руслану, в надежде, что он хотя бы обнимет тебя, но чуда, увы, не произошло. Ты чуть ли не сваливалась с его колен, постоянно ёрзая, чтобы хоть как-нибудь усесться и не свалиться на пол. Ты рассказала ему всё как есть, про зачёт и про свою болезнь, не забыв добавить то, что у тебя нету денег на врача. Ты попросила немного, на что Руслан лишь усмехнулся и сказал:

— Я-то дам денег, но что мне за это будет? Какая мне от этого выгода, м?