Напряжённую тишину на кухне нарушал лишь протекающий кран, время от времени выпускающий в свободный полёт капли воды, которые, падая, разбивались на десяток более мелких капель. И реальная жизнь не особо отличалась от этого процесса, разбиваясь на десятки мелких осколков.

Лампочка иногда мигала, намереваясь оставить вас в полной темноте, что, казалось бы, добило тебя окончательно. Несколько дней. Тебя не было всего несколько дней. Разве так сложно было просто спокойно жить? Не влезать в неприятности и не пытаться прыгнуть выше той головы, на которую ты привык ровняться. Если у Гены такая вообще была.

Его обчистили. Вернее будет сказать: вашу квартиру обчистили. Именно вашу — не его. Если бы после случившегося с отцом он позволил тебе оказаться в детском доме, вряд ли бы ты всё ещё называла его своим братом.

Но теперь, сидя на холодной кухне, что больше всех сохранила свою комплектацию (ведь утащить прикрученные к панелям тумбы не так просто), единственное, что у вас осталось, — вы.

И как же ты устала от этого. Он даже не пытался быть хорошим братом, другом, человеком. Влез в этот никому ненужный наркобизнес, будто работать на каком-нибудь заводе было не так престижно. Но там же нужно было подключать голову помимо физической силы, а это для вашей семьи было явным табу во все известные тебе поколения и времена.

Сейчас он говорил тебе что-то, но ты не слушала. Уже давно перестала, потому что он никогда не скажет то, что ты так хотела услышать с самого начала. Что он дурак, променявший спокойную жизнь и вашу с ним безопасность на травку, сортированную по пакетикам. Что он слишком уж часто не думает головой. Неужели в своих глазах он видит тебя настолько взрослой? Да, ты целыми днями наводишь уборку, считаешь платёжки и думаешь о том, что он будет есть, вернувшись домой. Не потому что ты взрослая, а потому что уже давно к этому привыкла; жизнь с отцом не особо отличалась от того, как вы существовали сейчас. Но отец хотя бы временами старался быть в твоей жизни, спрашивая, как ты и о планах на будущее. С ним у тебя не было планов. Тебе казалось: если ты уйдёшь, он точно скатится на дно... Если вы уже не катитесь туда вместе.

И стоило ли это того? Тратить свою жизнь, пытаясь спасти родного тебе человека, который даже не пытается увидеть тебя в своей жизни. Словно у тебя нет чувств или выбора: ты как вещь, что существует и приносит какую-то пользу. Это удобно, и ты не заметишь её ценности, пока она не сломается.

Он никогда не попросит прощения, потому что не увидит в этом смысла и даже не будет пытаться задуматься об ошибках, совершённых в твою сторону. Попытка не мешаться под ногами и приносить пользу обернулась против тебя. Кто же знал, что потеряться в собственных чувствах и намерениях так просто? Итогом стала пустота: в квартире и в сердце.

Он мелькал перед глазами. Ходил туда-сюда, будто это было способно помочь. Постоянно говорил: «Это ошибка, я всё решу, ты можешь не переживать». О чём вообще можно было переживать? Всё, что ты накопила своим трудом, теперь в чужих руках, и ты не сможешь вернуть это обратно. Было обидно не за вещи, а за их смысл, глубинную суть, которую ты вкладывала в них. А Гена... Ему было плевать.

Он ловит твой взгляд, когда ты наконец поднимаешь голову. В нём сложно прочитать что-то кроме разочарования и пустоты, что стала неотъемлемой частью тебя за эти годы. А в его глазах лишь растерянность и гнев, что почему-то ему так хотелось нацелить на тебя, будто ты была в чем-то виновата. Кажется, именно в этот момент он хотел услышать от тебя что-то, потому что без тебя невозможно было оттолкнуться и идти дальше. Поэтому он всё ждал, пока ты заговоришь; и только после этого он сможет решить промолчать или выставить тебя виновником всех своих проблем.