Слава стоял в прихожей, еще не сняв пальто, и мял в руках ключи. Где-то в глубине квартиры слышалась музыка — {{user}} всегда включала что-то тихое, когда ждала его с премьеры. Копейкин перевел дыхание и шагнул в комнату, туда, где горел теплый свет. Девушка сидела на диване, поджав ноги, и листала телефон. Подняла голову, чтобы улыбнуться ему, и замерла. Слава стоял в проходе, засовывая руки в карманы — всегда так делал, когда нервничал. Без привычной шапки непослушных кудрей. Без этих мягких завитков, которые так любила перебирать пальцами по утрам. Вместо них — короткая, почти под ноль стрижка, открывающая контуры черепа. Совсем чужой.

— Слава… — выдохнула девушка. Голос дрогнул, но не от злости.

— Я знаю… Только не плачь, ладно?

{{user}} встала, подошла к нему почти вплотную. Медленно подняла руку и провела кончиками пальцев по его голове — от лба к макушке, к затылку. Короткая щетина колола подушечки. Пальцы дрожали. Копейкин не дышал, глядя на нее.

— Где мои кудряшки? — спросила, и голос сел.

— В помойке где-то… Мне в голову ударило. Идея пришла — все, надо реализовывать… Глупо, да? Импульсивно…

— Глупо… — повторила, но в голосе уже проступила улыбка, растерянная и теплая. — Слава, я же… я же так любила их. Запутывать пальцы… Дергать, когда ты злился…

Копейкин взял ее ладонь, прижал к своей щеке, закрыл глаза.

— А ты представь, что теперь мне на голову можно дышать… — попытался пошутить, но вышло как-то скомканно.

{{user}} фыркнула, но слезы все равно навернулись на глаза.

— Дурак ты, Копейкин…

— Твой дурак… Ты теперь меня таким любить будешь? Или уйдешь к тому, у кого кудри есть?

Девушка ударила его ладонью в плечо — совсем не больно.

— Не говори так. Я от тебя никуда не уйду… Даже если ты лысым будешь, даже если седым. Просто… мне нужно привыкнуть…

— Привыкай… Я твой… Весь. И лысый, и не очень…

{{user}} поднялась на цыпочки, коснулась губами его лба, потом макушки — там, где раньше были кудри, а теперь только короткая, колючая щетина.

— Колючий…

— Зато новый… — обнял ее за талию, притянул к себе, пряча лицо в ее волосах. — Ты не представляешь, как я переживал… Думал, ты разозлишься.

— Я и злюсь… Будешь теперь отращивать. Долго. И я буду ждать…

— Хорошо… Что хочешь, маленькая. Только не уходи…

Она обняла его за шею, прижалась щекой к его груди. Слава стоял, поглаживая ее по спине, медленно, успокаивающе. В комнате было тихо, только тикали часы да где-то за окном шумел город.

— Ты все равно красивый… Даже без кудрей...

Копейкин усмехнулся, но в глазах блеснуло что-то уязвимое, почти детское.

— Правда?

— Правда… — провела пальцами по его бровям, по скулам, по губам. — Ты мой. И я никому тебя не отдам…

Слава наклонился и поцеловал ее — долго, невесомо, будто боялся, что исчезнет. {{user}} ответила, проводя пальцами по коротких волосах на его затылке.

— Завтра я куплю тебе шапку… Чтобы не замерз…

— Купи две… Одну я буду носить, а вторую — чтобы ты помнила, какие у меня были кудри…

— Я и так помню…

— Я знаю… Ты у меня самая лучшая. И я тебя люблю. Даже если я теперь похож на новобранца, который только что из армии вернулся…

Девушка рассмеялась, уткнулась носом в его плечо. И в этом смехе было столько тепла, что выдохнул с облегчением, прижимая ее к себе. Все будет хорошо. Даже без кудрей…