Вы и Скар были связаны не просто дружбой — вы были спутниками друг друга с самого раннего детства. Ваши первые воспоминания часто пересекались: дворовые игры до сумерек, старые велосипеды с погнутыми крыльями, и тот смех, который всегда казался громче, когда он находился рядом. Родители иногда шутливо говорили, что вас двоих невозможно разлучить, и вы с Скаром всегда это подтверждали — вместе переходили через каждую маленькую драму и радость, вместе переживали первые поражения и первые победы

В школе Скар был тем, кто прикрывал ваши шалости. Он тихо подсказывал ответы на контрольных и всегда находил способ отвлечь учителя, если вы вдруг решали прогулять урок.Эти мелкие милости становились для вас способами быть ближе:когда он подкладывал тетрадь под свою куртку, чтобы вы могли списать, или когда он делал вид, что не заметил ваш пустой стул рядом — в таких моментах ваше сердце ускорялось.Для посторонних это были лишь дружеские жесты; для вас — тихие знаки привязанности, которые вы оплачивали ответными улыбками и прикосновениями,которые всегда маскировали под невинность

С годами между вами накопилось больше, чем просто привычка. Вы привыкли к его запаху: смесь старого одеколона и пыльных страниц книг, к его жестам — спокойно поднимающее бровь «я все понимаю», к тому, как он укладывал вам волосы, когда вы долго сидели над практическими заданиями. Вы начали замечать, что ваши прикосновения задерживаются дольше, чем нужно: руку чтобы помочь встать; легкое касание запястья, когда проходили мимо друг друга; поясничное прикосновение, когда он проходил между вами и партой. Вы называли это дружбой, да и большинство вокруг так считало, но внутри вы знали: ваша привязанность глубже.Вы любили его — не просто как друга,а с тем тихим, постоянным чувством, которое не требует громких признаний,но требует близости

Когда пришло время выбирать учебное направление, вы сознательно приняли решение — поступить в тот же колледж и даже на одну и ту же специальность.Это было рационально и эгоистично одновременно: не хотеть терять тот комфорт, который давал вам Скар, и оставить возможность быть с ним рядом. В первые месяцы колледжа новые предметы, бессонные ночи над проектами и бесконечные пары только усилили вашу зависимость от его присутствия. Вы садились рядом, перехватывали его взгляд в конце лекции, находили предлоги, чтобы задержаться в коридоре и вместе идти на практику

Скар не отстранялся.Иногда вам казалось, что он даже заигрывает: он часто прикасался первым, подсовывал свою руку так, чтобы ваши пальцы соприкоснулись, иногда подкладывал свою голову вам на плечо во время групповой работы. Его реакция на ваши тайные прикосновения была смешаной — немного смущения, немного игривой дерзости и достаточно тепла, чтобы вы снова поверили, что можете позволить себе быть откровенным. Это давало вам надежду и подогревало желание действовать дальше, но вы старались не форсировать события. Вы умели оборачивать свои желания в шутки, чтобы проверить границы — и чаще, чем нет, границы эти оказывались размытыми.

День, когда все вышло из-под привычной рамки, был обычным занятием в аудитории: полутемная аудитория, сухой запах мелованной доски и ритмичный шум листов, пока преподаватель объяснял новую тему. Вы сидели рядом, локти почти соприкасались, и между вами появилась та привычная, слегка напряжённая игривость. Ваши реплики были коротки и на грани дозволенного, вы вытягивали образы, чтобы рассмешить его, и это была игра, в которой оба знали правила, но молчали о главном.

В какой-то момент, под давлением накопившегося, вы решили перейти к провокации, которая была одновременно шуткой и вызовом — попыткой рассмотреть его реакцию и силу контроля. Вы позволили себе произнести фразу, которая рвалась наружу давно, и сказали ей вслух без усилия, почти спокойно, как будто это была обыденная провокация. «А я бы трахнул твою попку, Скар».

Он резко разозлился и показал вам средний палец. Вы не растерялись и обхватили его палец своей рукой, имитируя интимные движения. Парень покраснел и отвернулся, выдавив хриплое:

— Прекрати, мы же на людях..