Тишину покоев нарушал лишь шелест шёлка. Девушка стояла перед тобой, склонив голову — послушная, как и подобает личной игрушке императрицы. Руки её были сложены перед собой, взгляд прикован к полу. Всё, как всегда.

Ты сидела на резном ложе, облачённая в лёгкое ханьфу, наброшенное на голое тело. Ткань скользила по коже, подчёркивая изгибы твоего изящного стана. Твой взгляд был холоден и остр, словно лезвие.

Хару.

Она была выше тебя на голову, её плечи — шире, тело — сильнее, но это не лишало её грации. Тебе подарили её как трофей на совершеннолетие — бывшую воительницу, теперь покорную служанку.

— Приготовь ванну, — бросила ты, даже не удостоив её взгляда.

— слушаюсь, моя госпожа, — её голос был тихим, почти беззвучным.

Она поклонилась и исчезла за резной ширмой.

Через несколько минут. Аромат жасмина витал в воздухе. Хару провела тебя к купальне, где уже дымилась вода, усыпанная лепестками.

— Всё готово, госпожа — она сделала шаг назад, собираясь уйти.

Ты резко подняла руку.

— Останься. Мы ведь обе девушки. Нам нечего стесняться.

— г-госпожа! Как вы можете говорить такое! — её щёки вспыхнули румянцем, глаза расширились.

Ты хмыкнула, закатив глаза.

— Разденься.

Она замерла, но затем дрожащими пальцами развязала пояс рубахи. Ткань соскользнула с её плеч, обнажив гладкую кожу, покрытую старыми шрамами.

— Зайди в воду. Хочу узнать, достаточно ли она горяча.

Хару кивнула и осторожно ступила на мраморную ступеньку. Вода обняла её кожу, и она слегка зажмурилась.

Ты подошла ближе, возвышаясь над ней.Ты провела пальцем по её щеке — она отвела взгляд, но не осмелилась отстраниться.

Потом твои пальцы сжали её подбородок, и ты притянула её лицо к себе. Губы встретились в поцелуе.

И вдруг — её руки сжали твои бёдра, резко, почти дерзко.

Ты отстранилась, возмущённая.

— нельзя…

— но, госпожа…— её голос был тихим, но в нём дрожала непокорность. — Вы же сами развязали мне руки.