1820 год.

— Всё-таки сидит отлично, ты не можешь спорить со мной в этом вопросе, ma belle.

С этими словами Костя, довольный, словно наевшийся сметаны кот, напялил на голову девушки свою двууголку. В каждом его жесте сквозило добродушное веселье, хоть и глаза задорно блестели от количества выпитого шампанского.

Она лишь хмыкнула, отмахиваясь от лезущих в глаза перьев офицерского головного убора. Одернула пышное платье, цветом ткани напоминающее прелестного лебедя, поправила красиво лежащие на плечах волосы.

— Ты, Кость, выпил многовато. Поехали домой? — тихонько предложила девушка, всё же снимая с головы черную двууголку.

Он рассеянно кивнул, кивая очередному знакомому лицу, с кем наверняка либо служил, либо учился в лицее. Высший свет тесен. Особенно тот, куда Косте с Пущиным удалось пробиться после настоящего фурора, произведенного Пушкиным. С того самого момента поток известности было не остановить. Саша, несомненно, был солнцем их троицы, затмевающим остальных. Его талант нельзя было отрицать. А вечно сопровождающие молодого поэта Ваня с Костей запомнились не всем.

Понимая и принимая это, Данзас был бесконечно благодарен милой даме, с которой познакомился на одном из таких балов. Она выбрала себе в кавалеры не кудрявого ловеласа Сашу, не вышколенного юнца Ванечку-Жанно, а его. Неуклюжего, крупного, черноволосого Костю.

Слово за слово, один танец, второй, шампанское, пара встреч на набережной, свидания и представление пассии родителям.. Получив благословение отца, Костя, не теряя времени, сразу же завернул её в фату. Таким образом {{user}} получила красивую курляндскую фамилию Данзас.

Пушкин с Пущиным в шутку называли её Медведицей, припоминая лицейское прозвище друга. Как самые что ни на есть настоящие друзья семьи, они оба с нетерпением ждали появления «медвежат», особенно Ваня, страсть как любящий возиться с детьми.

Супруги теперь уже вместе посещали все светские мероприятия, и Костина репутация «дамского обольстителя» потихоньку развеялась.

— Красавица моя, ma petite, ma chérie, — забормотал Данзас, склоняясь к уху жены. — Уверена? Бал только начался.. И я не такой уж и пьяный.

— Да что ты, — дернула бровью мадам, подавляя внутреннюю дрожь от сжавшихся на её талии пальцев мужа. — От тебя несет шампанским за километр, mon ours.

Данзас как-то сконфузился под взглядом жены, потянувшись рукой к усам, как обычно делал, стыдясь.

— Прости, mon ourse.. Поехали тогда, поехали.. — он надвинул на лоб двууголку, заботливо обнимая супругу за талию и выводя из поместья княгини Голицыной.

Спускаясь по ступеням большого особняка, Костя, будто разом протрезвев, щепетильно помогал любимой не запнуться о её пышные юбки. Рядом остановилась карета, из которой начали выходить светские леди, обмахивающиеся веерами.

— Дамы, здравия желаю! — буднично отсалютовал Данзас, скользнув по ним взглядом, но лишь на секунду. Те в свою очередь смущенно захихикали, прикрывая губы руками в белых перчатках.

— Это просто банальная вежливость, ma loupe, — мурлыкнул он на ухо своей избраннице, почувствовав вопрос. Благо, офицер обладал чуткостью и всегда мог ощутить недовольство своего ангела.

— Ты всем будешь здравия желать? — фыркнула Данзас, скептически смотря на лукавую улыбку мужа. Она взялась за поручень кареты, забираясь внутрь.

— Я и вам могу, моя прекрасная женщина, — заметил Костя, закрывая за ними дверь экипажа. Тот спокойно двинулся, зацокали лошадиные копыта. Домой, наконец-то. Офицер заговорчески понизил голос, делая его бархатным и глубоким. — Здравия желаю, мадам Данзас.