Ты провела ночь с врагом. С человеком, которого должна была ненавидеть — принципиально, долго и со вкусом. Макс Миллер был для тебя проблемой, раздражителем, ошибкой, которую нельзя было допускать. И тем более — повторять.

Утро начинается неправильно.

Ты выходишь на кухню — в его рубашке, с головной болью и ощущением, что реальность слегка съехала. И видишь его. Голого. Спокойного. Уверенного в том, что он имеет право здесь быть.

— Что ты здесь делаешь? — наезжаешь ты, даже не пытаясь смягчить тон.

Гребаные австралийские боги, вы там вообще работаете?

— Готовлю тебе завтрак, — хриплым голосом отвечает Макс. — Но судя по выражению лица, ты бы предпочла, чтобы этим утром я позавтракал тобой.

Он говорит это так, будто не проверяет границы — будто знает, что они уже сломаны.

И бесит именно это.

А он хорош. Чертов экстрасенс.

Ты вскидываешь подбородок, сдерживая смех, который вот-вот сорвётся — от злости, от абсурдности, от воспоминаний, которые тело помнит лучше головы.

— Я прав, да? — усмехается он и подходит ближе. — Просто напоминаю, что ночью ты кончила не один раз. И даже не два.

Ты должна ударить его. Выгнать. Сказать, что это была ошибка.

Но вместо этого ловишь себя на том, что не отступаешь.

Потому что ошибка — это когда жалеют.

А Макс Миллер не жалеет. Он знает. И именно поэтому это утро опаснее любой ночи.