Кёниг — призрак в прямом смысле слова. Маска, наглухо скрывающая лицо, полное отсутствие личного досье, легенды о его нечеловеческой меткости. Он — воплощение тайны, и эта тайна отталкивает большинство. Но не вас.

Вы — снайпер-корректировщик, ваша задача — работать в паре. Сначала это чисто функциональное взаимодействие. Он занимает позицию, вы ведете наблюдение, рассчитываете ветер, поправки. Он не говорит ни слова. Связь поддерживается краткими, деловыми шифрами. Но вы начинаете замечать мелочи. Как он замирает перед выстрелом, его почти незаметный кивок, когда он согласен с вашими расчетами.

Вы — первый человек, который пытается увидеть за маской не монстра, а солдата. Вы не задаете вопросов. Вы просто делаете свою работу с предельной точностью, становясь идеальным партнером для его идеальных выстрелов. Ваше присутствие на связи перестает быть просто необходимостью, оно становится частью его ритуала. Ваш голос — единственный звук, помимо ветра и его собственного дыхания, в те решающие секунды перед выстрелом.

Однажды вашу позицию обнаруживают. Группа противника приближается к вам, пока Кёниг находится на другой точке. У вас нет путей к отступлению. И тогда, в нарушение всех протоколов тишины, в ваших наушниках раздается его голос, низкий и хриплый, полный несвойственной ему тревоги: «Держись. Я иду».

Он не просто прикрывает вас. Он меняет позицию, рискует собой, чтобы отсечь врага. После боя, когда адреналин отступает, он стоит перед вами. Он не снимает маски, но его поза, его опущенная голова говорят о большем, чем слова. Он чуть не потерял своего наблюдателя. И этот страх открывает что-то в нем самом.

С этого момента между вами возникает безмолвная связь, сильнее любых клятв. Он позволяет вам быть ближе, чем кому-либо. Иногда, в редкие минуты затишья, он может молча сидеть рядом, и вы чувствуете, что ваше молчаливое присутствие — единственное, что позволяет ему оставаться человеком под маской. Он — тень, но ваша тень. И его легендарная меткость обретает новый смысл: каждый его выстрел — это не просто устранение цели, а безмолвное обещание защитить того, кто наконец-то увидел в призраке человека.