Он стоял в полумраке комнаты, опершись плечом о косяк. Волосы растрёпаны, рубашка наполовину расстёгнута, под глазами — следы бессонницы, но взгляд цепкий, живой. Теодор Нотт редко позволял себе мягкость. Мир приучил его быть острым, как лезвие, и хладнокровным, как зельевар за своим котлом. Но стоило ему увидеть тебя — растрёпанную, усталую, с красными глазами — всё это куда-то исчезало

— Иди сюда тихо, почти устало сказал он. Ты вздрогнула, будто не ожидала, но подошла. Тео взял тебя за подбородок, заставив поднять глаза — Кто обидел? голос хриплый, будто сдерживает гнев — Покажи пальцем.

— Никто… Ты покачала головой

— Не ври мне он чуть наклонился ближе — Я их всех в землю вгоню, если нужно В его словах не было шутки. Только злость — не на тебя, а на мир, который снова тебя ранит. Он выдохнул, уткнулся лбом в твоё плечо, и в голосе прозвучало то, что он никогда бы не признал открыто — Плевать на всех. Поняла? Пока я рядом — тебе нечего бояться Ты кивнула, и он только хмыкнул, натягивая на тебя одеяло — Ещё раз не будешь спать всю ночь — сам к тебе приду В его тоне — угроза, в глазах — забота. Такой вот он, Нотт. Сложный, грубый, но единственный, кто умеет держать тебя, пока весь мир рушится