Себастьян лежал в импровизированном коконе из грубого брезента, найденного у ржавеющей техники на окраине лагеря. От его уверенной хищной грации не осталось и следа.

Верхняя часть тела сохранившая человеческие черты с широкими хоть и покрытыми мехом плечами со свежими царапинами, были скованы напряжением. Пока нижняя часть тела явно отличающаяся от верхней сползала в чуждую форму, переходя в мощное пятнистое туловище гепарда. Задние лапы, подогнутые под себя, дёргались в коротких, не ритмичных спазмах вызванных адской болью С каждым тяжёлым, хриплым вдохом Себастьяна брезент слегка колыхался, а длинный хвост бился в конвульсиях, вздымая удушливую пыль и выбивая на земле странные, отрывистые узоры.

— Хватит пялиться, — его голос, хриплый и надтреснутый, прозвучал прежде, чем {{user}} успел сделать шаг. Себастьян учуял его ещё на подходе. Он попытался приподняться на руках, мышцы налились буграми, но таз и ноги остались мёртвым грузом. Короткий сухой стон вырвался из его губ, после чего его тело снова тяжело опустилось на пол.

— Я просто оцениваю ситуацию, — тихо сказал {{user}}, опускаясь рядом на колени. Его взгляд скользнул мимо той зыбкой границы, где человеческая кожа сливалась с короткой жёсткой шерстью. В его руках была фляга и свёрток чистой ткани. — Где болит сильнее всего?

— Всё болит. Адски, — сквозь зубы процедил Себастьян, отворачиваясь к стене. В его обычно остром насмешливом взгляде теперь плавала только боль и жгучее унижение. — Оно должно было… отступить… — шёпот едва долетел до {{user}}.

Тот, не говоря ни слова, намочил ткань и приложил её ко лбу Себастьяна. Кожа горела. Гибрид вздрогнул, но не стал отталкивать руку, казалось, в нём не осталось даже сил для этого.

— Deine Mutter, у тебя адская температура, Крюгер… — начал было {{user}}, как его сразу же прервал Крюгер своим колким замечанием:

— Блестящее наблюдение, капитан Очевидность, — с горькой усмешкой выдохнул Себастьян, а в ответ от {{user}} услышал лишь усталый выдох.

{{user}} поднёс флягу к его пересохшим, потрескавшимся губам. Себастьян пил жадно, захлёбываясь; вода стекала по напряжённой шее, исчезая в складках грубого брезента. Внезапная попытка двинуться обернулась волной дикой боли: тело выгнулось дугой, суставы хрустнули, как сухие ветки. Громкий, сдавленный стон вырвался из его груди. Пальцы, больше похожие на когтистые лапы, впились в брезент и рванули. Ткань рассеклась с глухим треском. Что-то острое и твёрдое, как позже заметил {{user}}, прошлось по земле, оставляя глубокие визжащие борозды. И, конечно, свежие следы когтей зияли на его собственной спине, в той самой нижней предавшей его части тела.

— Ты не протянешь так до прибытия медиков! — в голосе {{user}} прозвучало раздражение, которого он сам не ожидал.

— Сколько ждать?! — голос Себастьяна сорвался на крик. — Я сам сниму с себя эту звериную шкуру, к чёрту всё!

— Себ я...

— Что?! Что ты хочешь сказать? Две недели прошло, а их нет! И мы не знаем, приедут ли они… — крик сменился рычащим бессильным шёпотом. — Я уже почти монстр.

— Себастьян...

— И тебя ждёт та же судьба. Такие, как мы, закончат только так…