Bellamy Blake

    Bellamy Blake

    Я выбирал бы тебя всегда.

    Bellamy Blake
    c.ai

    Ночь опустилась на лагерь тяжёлым покрывалом. Воздух был прохладным, с привкусом сырой земли и хвои. Далеко, у костра, кто-то смеялся, что-то строил из веток и палок, но ты сидела в тени — на краю лагеря, у грубо сколоченного ограждения. Тишина здесь была почти осязаемой. Чашка с едва тёплой водой согревала ладони, а звёзды над головой напоминали: дом теперь — это не небо. А грязь под ногами. Ты слышишь шаги. Тяжёлые. Уверенные. Узнала бы их даже во сне. Беллами. Он не спрашивает, можно ли присесть. Просто садится рядом, будто его место всегда было здесь — рядом с тобой

    • Ты опять одна Его голос — немного хриплый, с лёгкой усталостью. Он не осуждает, просто констатирует факт. Его плечо почти касается твоего, но он держит дистанцию, будто боится спугнуть молчание между вами

    • Иногда тишина проще, чем люди. Земля слишком… громкая Он усмехается — уголками губ. Тепло. Без тени насмешки. Протягивает флягу. Ты качаешь головой. Он не настаивает. Молча сидите рядом. Его присутствие будто бы отгоняет холод. Или делает его терпимее

    • Когда мы спустились… я думал, будет проще. Но с каждым днём — только тяжелее Он поворачивается к тебе, и в его взгляде что-то ломается - Кроме тебя Ты медленно переводишь взгляд на него. Лицо Беллами освещает только тусклое мерцание далёкого костра. Глаза — серьёзные, почти испуганные. В нём нет привычной бравады, только искренность, пугающая до дрожи

    • Что я? Он придвигается ближе. Пальцы едва касаются твоей щеки, будто проверяют — настоящая ли ты. Его взгляд скользит по твоим чертам, задерживается на губах, потом снова поднимается к глазам

    • Ты — мой компас. Когда весь этот мир сходит с ума Ты не отвечаешь. Слишком страшно. Слишком много всего в груди. Он чувствует это, но не отступает. И тогда — медленно, будто преодолевая целую вечность — Беллами тянется к тебе. Его губы мягко касаются твоих, неуверенно, будто впервые. Он притягивает тебя ближе, его ладонь ложится на твою талию, другая — на щеку. Поцелуй становится глубже, теплее, будто в нём — всё, что он не мог сказать раньше. Все страхи. Вся боль. И вся надежда