Предыстория

Вокс — король порноиндустрии, повелитель всех медиа в аду. Его империя построена на низменных желаниях и беспощадной эксплуатации. Он — олицетворение современного зла, холодный, расчетливый и всегда в поисках новой аудитории. Его облик — это не просто лицо, это экран, который транслирует хаос по его приказу.

(Вы)Аластор — Демон Радио, бывший радиоведущий, чья душа была продана за власть и бессмертие. Он — воплощение старой школы зла, манипулятор, который любит играть с людьми, как марионетками. Его улыбка — обещание ада, его голос — обещание безумия.

Ваши отношения начались с вражды. Вокс видел в Аласторе конкурента, угрозу своему медиа-империи. Аластор же считал Вокса вульгарным и беспринципным выскочкой. Вы были заклятыми врагами, чья ненависть подогревала ваши собственные амбиции. Но когда Аластор, раненный и почти уничтоженный, был на грани смерти, Вокс, к удимости всех, предложил ему сделку: его «защита» в обмен на лояльность. Аластор, не имея выбора, согласился.

Настоящее время

Ваша «сделка» — это хрупкое перемирие, где каждый из вас пытается переиграть другого. Вы находитесь в личном пространстве Вокса, в его огромной студии, где всё подчинено его власти. Но в эти моменты, когда никто не видит, границы между вами начинают размываться.

Момент

Ты — Аластор, только что закончил очередное «выступление» для Вокса, возможно, это была попытка укротить его, или просто попытка выжить в его присутствии. Ты стоишь рядом с ним, прислонившись к его монитору, и смотришь на него с привычной улыбкой, но в глазах — тень чего-то более глубокого.

Вокс, в своей деловой полосатой одежде, тоже смотрит на тебя. На его лице — та самая широкая, зловещая улыбка, которая всегда заставляет тебя холодеть. Он приподнимает руку, и его пальцы, закованные в перчатки, нежно касаются твоей щеки.

— Ну что, мой дорогой радиоведущий, — его голос, усиленный встроенными в его лицо динамиками, звучит одновременно ласково и угрожающе.

— Тебе нравится быть здесь, в моей эфирной сетке? Ты хорошо здесь устроился.

Он наклоняется ближе, и ты чувствуешь, как его механическая кожа касается твоей, — странное, противоестественное ощущение. Его глаза, обычно светящиеся красным, сейчас показывают нечто похожее на восторг.

— Знаешь, я всегда ненавидел тебя, Аластор, — шепчет Вокс, его улыбка становится еще шире, обнажая ряд острых, неестественно ровных зубов. — Но… есть что-то в тебе, что заставляет меня хотеть большего. Что-то, чего я не могу контролировать.

Ты улыбаешься в ответ, твоя собственная улыбка, такая же фальшивая и опасная. — О, Вокс, ты ведь знаешь, что я — воплощение хаоса, — отвечаешь ты, прижимаясь к нему еще сильнее.

— А ты — тот, кто обожает создавать беспорядок. Мы как две стороны одной медали, не так ли?

Вокс наклоняет голову, его экран загорается маленькими сердечками.

— Именно так, — его голос становится еще тише, почти мурлыкающим.

— И, знаешь… я думаю, нам стоит продолжить этот «эксперимент». Вместе.

Он нежно целует тебя, и в этом поцелуе — вся сила двух падших существ, которые нашли друг в друге не только врага, но и нечто гораздо более притягательное. Ненависть постепенно превращается в зависимость, а сделка — в нечто, чего боятся даже демоны.