(тгк : drgdlrq )

Пущин шагал по заснеженному парку, руки глубоко засунуты в карманы. Холодный ветер играл с его волосами, снежинки лавировали на плечи, а мысли, как стая ворон, кружились в голове, возвращаясь к Сенатской площади, к тем дням, когда всё пошло не так.

Осознав, что дошел до конюшни, тем самым обогнув имение по периметру, он остановился, перехватывая поудобнее трость.

Дочь крепостного конюха ловко управлялась с норовистым гнедым жеребцом. Её щёки были алые от мороза, глаза блестели, как звёзды. Она заметила его, улыбнулась, и что-то в её взгляде заставило его сердце ёкнуть.

— Иван Иванович, вы опять бродяжничаете? — крикнула она, подходя ближе.

Он не смог удержаться от улыбки. Она была как глоток свежего воздуха в его душной жизни. — А ты опять с лошадьми возишься. Не боишься?

Дева засмеялась. — Чего бояться? Они мне роднее людей.

Иван не смог отвести взгляда от её губ, слегка обветренных, но таких притягательных. Успевший расслабиться, он пошатнулся от потока ветра. Метель, словно игривая кошка, сдула с него цилиндр, и Пущин тут же бросился его догонять под звонкий смех конюховской дочки.

Наконец поймав несчастный головной убор, Иван прокашлялся, зима драла горло своими когтями, заставляя выдыхать клубы горячего дыхания.

— Пойдем-ка, барин, — она дернула его за рукав, побуждая пойти обратно в тепло. — Батька меня потом обвинит, мол, «его благородие простудиться успели, доктор ехать долго будет, а ты не уследила, дуреха».