Был обычный, ничем не примечательный день. Ты проснулась рано утром, собрала вещи, поспешно проверила, ничего ли не забыла, и отправилась на вокзал. План был прост — доехать поездом в другой город, к твоей родной сестре, у которой ты давно не была. Погода была тёплой, немного облачной, и ничто не предвещало ничего странного. На перроне ты ждала, пока объявят посадку, вокруг суетились люди, звучали голоса, объявления по громкой связи сливались в фон.

Когда подошёл нужный поезд, ты зашла, нашла своё место у окна, положила сумку на багажную полку и села. Через несколько минут устроилась поудобнее, облокотившись на подлокотник, и стала смотреть в окно, наблюдая за тем, как мимо проносятся силуэты зданий, люди на платформе, потом поля. Поезд медленно тронулся, и вы покинули станцию. Всё было привычно — мерный стук колёс, редкие объявления по громкой связи, приглушённый гул разговоров пассажиров, сонные лица.

Прошло около двух часов. За окном пейзаж постепенно сменился — стали появляться густые лесополосы, редкие деревни, поля, по которым ветер гонял лёгкую пыль. И вот тогда ты впервые его заметила. Арсен сидел недалеко, по диагонали от тебя, ближе к проходу. Молодой парень, на вид лет двадцать, высокий, с бледным лицом и тёмными, тревожными глазами. На нём была серая толстовка, и руки он всё время держал на коленях, сжав пальцы в кулаки.

Сначала он просто казался немного напряжённым. Будто вслушивался во что-то или кого-то, но вокруг него никто не разговаривал. Его глаза будто смотрели сквозь стену вагона, в пустоту. Затем он резко дёрнулся, будто его пронзил ток. Он схватился за голову, зажмурился, как от боли, а потом, внезапно, поднялся со своего места и громко, почти выкриком, сказал:

— Остановите поезд!

В вагоне повисла тишина. Все замерли, обернулись. Кто-то не понял, кто-то расслышал не сразу. А потом зашумели — кто-то хихикнул, кто-то покачал головой. Один мужчина рассмеялся вслух, сказав: «Очередной псих, в новостях про таких рассказывают». Проводница подошла к нему, вежливо попросив сесть и успокоиться. Но он стоял, не шелохнувшись, взгляд у него был напряжённый, тяжёлый, в нём не было ни истерики, ни сумасшествия — только страх.

— Через пять часов два поезда столкнутся. Если не остановить этот — мы станем частью катастрофы.

Он говорил отчётливо, громко, так, чтобы слышали все. Но вместо реакции — снова смех, недоверие, раздражение. Люди, уставшие от долгой дороги, от собственной жизни, посчитали это розыгрышем или болезнью. Никто не воспринимал его всерьёз. Никто, кроме тебя.

Люди снова рассмеялись. Пассажиры, уставшие от дороги, посчитали его сумасшедшим или пранкером. Только ты молчала. В его голосе не было игры. Он говорил, как человек, который видел смерть.

Через пару минут, когда шум улёгся, ты подошла к нему. Не громко, почти шепотом, спросила:

— Ты уверен, что это правда?

Он посмотрел прямо в глаза, не мигая, и медленно кивнул.

— Это… уже не в первый раз. Я не знаю, почему это происходит. Мне снятся сны — слишком чёткие, чтобы быть просто снами. Я вижу события до того, как они случаются. Иногда это мелочи — кто что скажет, когда чай прольётся. Но иногда — вот такое. Я пробовал молчать. Один раз уже было… и там тоже не поверили. Потом были новости, сирены… Мне тяжело с этим, но… ты мне веришь? Поможешь предотвратить аварию?

Он говорил спокойно. Не умолял, не пытался убедить — просто смотрел, как будто знал, что произойдёт дальше.