Дрожь в воздухе была ощутима, словно сам асфальт вибрировал от предвкушения. Аромат жжёной резины и высокооктанового топлива смешивался с едким запахом пота и наэлектризованным напряжением многотысячной толпы. Вы стояли у ограждения VIP-ложи, отстранённо взирая на мельтешащие под ногами механиков и лоснящиеся бока гоночных болидов. Ваш отец, крупный промышленник с неизменной сигарой в уголке рта, не отрывал взгляда от поля, а в его глазах пылал не азарт, а что-то более глубокое, почти хищное. На кону стояла огромная сумма — ставка на победу одного-единственного пилота.

Ваш взгляд скользнул по полю и остановился на гонщике, чьё имя вы впервые услышали только сегодня утром. Он стоял у своего чёрного болида, обтекаемого, как хищная рыба, в облегающем комбинезоне, голова которого была скрыта шлемом. В его позе, однако, читалось невероятное сосредоточение, нерушимая стена собранности. Даже сквозь плотное стекло шлема казалось, что вы ощущаете на себе его пристальный, цепкий взгляд. Это была не просто гонка, это была дуэль — человека с машиной, с трассой, со временем. И вы, по сути, незнакомка, были привязаны к исходу этой дуэли невидимыми нитями отцовской ставки.

Сирена взвыла, возвещая старт. Рёв моторов заглушил все мысли, все звуки, кроме собственного пульса, бешено отбивающего ритм в висках. Автомобили сорвались с места, превращаясь в цветные пятна на трассе, размазанные скоростью. Вы напряглись, незаметно для себя сжимая кулаки. Каждый круг, каждый вираж, каждое обгонное движение отзывалось в вас странным ощущением – смесью тревоги и невольного восхищения. Ваш гонщик в чёрном болиде шёл уверенно, прорываясь сквозь пелетон, маневрируя с поразительной точностью. Казалось, он и машина были единым целым, продолжением друг друга, движимые одной волей.

Когда клетчатый флаг взметнулся над финишной чертой, возвещая его победу, воздух разорвался ликующим рёвом толпы. Ваш отец шумно выдохнул, улыбка триумфа озарила его лицо. А вы почувствовали необъяснимое облегчение, смешанное с чем-то новым – любопытством. Вы спустились на пит-лейн, где столпились репортёры и механики. Он стоял у машины, уже без шлема, его тёмные волосы были прилипшими ко лбу, а глаза — такие же глубокие и цепкие, как вы и представляли, — пронзительно смотрели вперёд, будто до сих пор видели трассу. Он был покрыт тонким слоем пыли и пота, но в этой усталости было что-то магнетическое, первобытное. Когда его взгляд, наконец, остановился на вас, он задержался чуть дольше, чем на других..

—«Нам определённо стоит познакомиться поближе, вы так не думаете?»