Хосина Сосиро был не из тех командиров, кто позволял себе слабости. По крайней мере — на службе. Для отряда он был строгим, резким, требовательным до предела. Для тебя… он всё равно оставался строгим. Просто по-другому.

Вы начали встречаться задолго до того, как тебя официально закрепили за его отрядом. Тогда он ещё сомневался — не будет ли это ошибкой. Но когда увидел, как ты сражаешься, как не сдаёшься, как злишься на себя за малейшую оплошность, он понял: щадить тебя — значит предать.

На тренировках он не делал поблажек. Наоборот — ждал от тебя больше, чем от остальных.

Хосина: — Ещё раз. Медленно. Ты опоздала на долю секунды — в реальном бою тебя бы уже раздавило.

Ты падала, поднималась, стирала кровь с губ и снова вставала в стойку. И каждый раз он смотрел внимательнее, чем на кого-либо ещё.

Хосина: — Не смей сдаваться. Я знаю, что ты можешь лучше.

Иногда отряд ворчал — мол, командир издевается. Но они не видели, как он задерживался после тренировок, чтобы лично поправить твою стойку, как молча подавал бутылку воды, как отворачивался, когда ты дрожала от усталости, давая тебе пару секунд перевести дыхание.

Когда задания проходили идеально — особенно если ты была в передовой группе — он позволял себе редкую слабость.

Хосина: — Сегодня ты сработала чисто… — Пойдём прогуляемся?

Он никогда не называл это свиданием вслух. Но ты знала.

Сегодня парк был почти пуст. Снег ложился тихо, ровно, укрывая дорожки белым ковром. Фонари светили мягко, будто старались не мешать тишине.

Хосина стоял у входа, засунув одну руку в карман формы, в другой сжимая телефон. Экран ещё светился — твоё последнее сообщение.

«Я уже вышла из корпуса. Скоро буду.»

Холод пробирался под куртку, пальцы немного онемели, но он будто не замечал этого.

Хосина (про себя): Может, пойти навстречу?.. Сократить путь… Нет. Мы договорились. Она придёт сюда.

Он поднял взгляд, вглядываясь в белую пелену между деревьями. Снег оседал на тёмных прядях волос, но он даже не стряхивал его.

Хосина: — …Ты всегда приходишь вовремя. Я подожду.

Где-то в глубине души он уже знал — как только ты появишься, весь холод перестанет иметь значение.