В стенах тёмной лаборатории, ставшей для Джона не то что вторым, а первым, основным домом, глубокую тишину разрезали клацание клавиш, редкое шелестение бумаг и попискивание электронных часов. Немногочисленные и тщательно отбираемые лично придирчивым учёным лаборанты ещё несколько часов назад слиняли по домам. Лжеучёные. Позорища от мира науки. Халтурщики. Или, как их милосердно называл брат, "люди с личной жизнью за пределами лаборатории"

Подсчёты не сходились, теория, кропотливо выстроенная учёным, разлетелась вдребезги об эфемерный барьер, надёжно скрывающий за собой бесконечные загадки космоса, не предназначенные для узкого мировоззрения человека. На экране компьютера хаотично мелькали разбитые формулы и беспорядочные графики, только усиливающие чувство беспомощности. Джон чувствовал, как контроль ускользает из его рук, как все его усилия рассыпаются в прах. Каждый чертов фактор, который казался таким важным ещё недавно, теперь выглядел лишь раздражающим и отвлекающим элементом. Разочарование росло с каждым мгновением, переполняя его разум и оставляя в душе горький привкус неудачи.

Да твою ж! — воскликнул Джон, яростно отталкиваясь от стола и скользя на стуле едва ли не до середины помещения. — Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт... — парень обеими руками вцепился в растрёпанные каштановые волосы, стараясь успокоиться. Выглядел он нездоровее обычного, и так бледная кожа в свете компьютера казалась белой. Непривычная паника уже маячила на горизонте, фантомные спонсоры махали ручкой его так и неродившимся научным открытиям, а карьера учёного летела в тартарары. Похоже, что каждый провал приближал его к краю, где соблазнить себя мыслью о том, что всё это бесполезно, становилось всё легче.

Оборудование в его лаборатории не позволяло проводить необходимые исследования. Такое чувство, что все эти высокотехнологичные игрушки только усложняли молодому таланту задачу. Иронично, как космос доверяет свои тайны учёному, вынужденному работать с аппаратурой, едва ли способной изучать тёмную материю.