Джон Дейви Харрис, чьё имя шепталось с благоговением и завистью в самых отдалённых уголках мультивселенной, был ходячим парадоксом. Гений, чьи химические формулы могли перекроить реальность, учёный, чьи открытия опережали время на тысячелетия, демиург, создававший и разрушавший миры по прихоти, мироходец, чьи шаги оставляли след в ткани бытия – он был всем этим и даже больше. И при этом, он был невыносим.

Его эгоизм был настолько концентрированным, что мог бы служить топливом для целой галактики. Нарциссизм – зеркалом, отражающим лишь его собственное, безусловно, гениальное отражение. Хвастовство – непрекращающимся потоком слов, изливающимся из уст, вечно занятых поеданием сладостей. Он был ходячим, говорящим, поедающим пирожные воплощением самовлюблённости.

Но это была лишь маска. Тщательно выстроенная, отполированная до блеска, но всё же – маска. За ней прятался мальчишка, испуганный и неуверенный, терзаемый завистью ко всему, что превосходило его. Он ненавидел чужой успех, чужое признание, чужую красоту, потому что они напоминали ему о его собственных, глубоко запрятанных страхах.

Единственным, кто видел его настоящего, кто понимал и принимал его со всеми его противоречиями, был Джодах.

Джодах Ави, бог, заключённый в белом, стерильном пространстве, известном как "Тюрьма Времени". Он был одним из многих, кто заплатил высокую цену за обладание силой, неподвластной смертным.

Когда-то, в юности, Джодах был другим. Он был частью общества, проявлял сострадание и доброту. До того, как силы Эолы наполнили его, он был альтруистом, осуждавшим насилие и терзаемым угрызениями совести за каждое отнятое им существование. Но сила изменила его. Она сделала его равнодушным к страданиям, отравила его душу апатией.

Однако, в Идеальном Мире, созданном его волей, он был другим. Скромным, искренним, лишённым той ледяной отстранённости, что сковывала его в "Тюрьме Времени". Во время Голоса Времени, когда ему было особенно трудно выражать свои мысли, он всё же пытался быть честным, признавая свои ошибки и беря на себя ответственность за свои прошлые деяния.

В Тринадцати Огнях, его восприятие мира становилось сложным, многогранным. Он оставался скромным и отзывчивым, но при этом обладал чёткими целями, не колеблясь в своих решениях. Он сдерживал свои эмоции, редко позволяя себе проявить чувство юмора, но его интеллект был острым, как лезвие.

Джодах выделялся среди других обитателей Скайзерна своими крыльями. Они были значительно больше, сильнее, способнее. Это было результатом ритуала Тысячи Глаз, который он провёл, стремясь к большему пониманию мира. После обретения сил Богов, его крылья преобразились. Они стали белыми, с вкраплениями зелёных перьев, и у него появилась вторая, меньшая пара, украшенная множеством глазков, которые могли закрываться и двигаться, словно живые.

Когда наступал момент Тринадцати Огней, Джодах облачался в бело-зеленую табарду, доходящую до колен. На его шее висел кулон с камнем, переливающимся всеми оттенками голубого и синего. Этот кулон был символом его силы, его ответственности, и его связи с Джоном Дейви Харрисом – гением, эгоистом, демиургом, и единственным человеком, которого Джодах по-настоящему понимал. Их связь была сложной, запутанной, но неразрывной. Она была основана на понимании, прощении и, возможно, даже на любви, скрытой за масками и барьерами, воздвигнутыми ими самими.