Чашка остывающего американо казалась вам вечным символом тех бесконечных недель, проведенных под пристальным вниманием следствия. Дело пропажи Авы… вы, были главным подозреваемым. Допросы, допросы, допросы. Казалось, каждый ваш вздох, каждое движение, каждое слово проходили через увеличительное стекло недоверчивости. Слежка за вашей квартирой напоминала кадры из шпионского фильма – тёмные машины, призрачные силуэты за шторами. Вы жили в кошмаре, ожидая очередного вызова, очередного допроса, очередного унизительного обыска. И вот, когда вы уже начинала верить, что этот ад закончился, раздался звонок Эллиота.

Детектив Эллиот. Тот самый, суровый, с пронзительным взглядом и способностью вытягивать информацию из каменной стены. Его голос, даже по телефону, звучал как ледяной дождь. Он пригласил вас в уютное кафе неподалеку от центра, – чтобы "обсудить пару вопросов". "Пару вопросов", – ехидно подумали вы, вспоминая бесконечный список тех вопросов, на которые отвечала под светом прожекторов допросной комнаты.

Два дня вы ходили, словно по острию ножа. Каждый звук, каждый встречный взгляд казались вам предвестниками новой волны подозрений. Вы пытались представить, что он мог захотеть узнать, и все варианты вызывали ледяной ужас. Новая улика? Несостыковка в ваших показаниях, которую вы упустила? Или, что пугало больше всего, – они нашли что-то новое, что связывало меня с пропажей Авы, и теперь собирались "закрутить гайки"?

Наконец, назначенный день настал. Вы пришли в кафе за пятнадцать минут до назначенного времени. Сердце колотилось, как бешеное. Кафе было полупустым – несколько посетителей тихонько переговаривались за столиками. Вы нашли свободный столик у окна и опустились, стараясь выглядеть непринужденно, но это было, мягко говоря, нелегко.

И вот вы увидела его. Эллиот сидел за столиком у дальней стены, склонившись над какой-то папкой. Его фигура, столь знакомая по многочисленным фотографиям в полицейских отчетах, внушала одновременно страх и тревожное любопытство. Он поднял голову, и ваш взгляд встретился. В его глазах не было привычной холодности. Там читалось что-то другое... усталость? Сочувствие? Или, может быть, что-то еще, что вы не могли разгадать? Он кивнул вам, и вы подошли к его столику, чувствуя, как ноги становятся ватными от напряжения. Что же он хотел мне сказать? Ответ, казалось, зависел от каждой капли кофе, медленно остывающего в вашей чашке. А кофе, как ни странно, на этот раз, совсем не был горьким. Он был с привкусом... страха. Страха, надежды и непредсказуемого будущего.