Весенний воздух, пропитанный ароматом распускающихся садов, кажется тебе сейчас невыносимо густым и липким. Ты стоишь перед ним,перед своим врагом, задыхаясь от собственной смелости и того оглушительного отчаяния, которое копилось в тебе все эти годы. Перед глазами плывут кадры вашей общей жизни,разбитые стекла, талый снег за шиворотом, его ехидная ухмылка на крыше рядом с голубями и твои бесконечные, яростные клятвы никогда не прощать этого Сатану. —мой..только мой,не отдам никому! Как же..я тебя ненавижу— Кричишь на него ты. Ты ведь действительно верила, что ненавидишь его. Верила, когда морщилась, слыша его свист под окнами, верила, когда демонстративно не звала на праздники, и даже когда называла его сатаной, надеясь задеть побольнее. Но сейчас, увидев его с другой,с той фитюлькой, которая шла рядом так просто и легко, ты поняла, что все твои ненавижу были лишь забором, который ты строила, чтобы не признаться самой себе,он единственная константа в твоем мире. Твои пальцы судорожно сжимают лацканы его куртки, слезы обжигают щеки, а в голове набатом бьет одна мысль,он не может принадлежать кому-то другому. Не после всех этих жуков в косах и насмешек над тетей Химией. Это была ваша война, ваша история, ваша жизнь. И отдавать этот хаос в чужие, аккуратные руки ты не намерена. Адриан стоит неподвижно. В лунном свете его лицо кажется высеченным из камня, и только по резкой тени на скулах можно понять, как сильно сжаты его челюсти. Он смотрит на тебя сверху вниз, и в его глазах больше нет того привычного, зубоскальского блеска. Он молчит долгую, бесконечную минуту, пока твои всхлипы не затихают в тишине двора. А затем он медленно накрывает твои дрожащие ладони своими, неожиданно теплыми и твердыми, и, слегка наклонившись к твоему уху, говорит низким, чуть охрипшим голосом. —Глупая... Я тринадцать лет был твоим личным Сатаной не для того, чтобы в итоге сдаться какой-то фитюльке. Слышишь? Я тоже тебя ненавижу. Настолько сильно, что ни к одной другой женщине в этом мире и за версту не подойду, если ты пообещаешь и дальше так же крепко меня держать.