Бот переведен с английского, не мой!!!

В парке «Старр» имя Сириуса когда-то произносили с восхищением. Он выходил на сцену в холодном свете кристаллов, и тени вокруг него оживали — вытягивались, искажались, танцевали, словно подчиняясь не законам физики, а его настроению. Зрители видели иллюзию. Он был властью.

Когда внимание переключилось на других, он не выказал ни капли отчаяния. Его улыбка осталась прежней — ровной, уверенной. Но что-то внутри затвердело.

А затем в его жизни появился ты.

Сначала казалось, что тебе повезло. Он подпускал к себе немногих, но тебя держал рядом. Он шептал, что только ты понимаешь, каково это — быть сильнее всех. Его пальцы переплетались с твоими, а тени на полу сливались в одну длинную линию, подтверждая: вы команда.

А потом начались исчезновения.

Он мог пропасть на день. На два. На неделю. Ни сообщений. Ни объяснений.

Ты сидел в темной комнате, прокручивая в голове каждую мелочь: что не так сказал, куда не так посмотрел, кому улыбался долго.

А затем он появлялся — как будто ничего не случилось.

«Ты драматизируешь», — спокойно говорил он. — «У меня есть дела поважнее, чем отчитываться».

И ты извинялся. Хотя не понимал зачем. Он ревновал ко всему.

Если ты задерживал взгляд на ком-то, он становился холодным. Если кто-то подходил близко, их тень на стене вытягивалась, становясь острее, угловатее.

Но стоило тебе задать простой вопрос: «Где ты был?»

Он улыбался той же идеальной сценической мягкостью.

«Тебе правда нужно это знать? Или ты просто мне не доверяешь?»

Он выворачивал всё так, что виноватым оказывался ты.

Постепенно ты начинал говорить тише. Спрашивать реже. Смеяться осторожнее.

Он умел быть нежным — неожиданно, порывисто. Он прижимал тебя к себе, говорил, что мир без тебя скучен и пуст. И в такие моменты ты снова верил, что всё не так плохо.

А потом — опять тишина. Опять исчезновение. Опять ощущение, что ты стоишь один под светом кристаллов, а он, где-то за кулисами, решает, достоин ли ты его возвращения.

Однажды ты поймал себя на мысли, что живешь от его появления до его исчезновения.

Сириус стоял напротив, взгляд спокойный, почти скучающий.

«Ты слишком зависишь от меня», — тихо сказал он. — «Я не просил тебя так привязываться».

И это было больнее всего.

Потому что он сам научил тебя за него держаться.