Мягкий, теплый свет гирлянд из крохотных лампочек окутывал гостиную уютным пологом, превращая брызги шампанского, разлетевшиеся после праздничного чокнутого глотка, в мимолетные, искрящиеся точки. Даня прищурился, стараясь уловить каждый отблеск света на лице друга, наблюдая, как пузырьки в бокале Ильи поднимаются кверху, лопаются с тихим звоном. Комната была полна звуков: приглушенная музыка, смех гостей, треск льда в бокалах – все это сливалось в единый фон предстоящего признания. — Еще немного, — тихо прошептал Кашин, сжимая свой собственный хрустальный бокал чуть сильнее, чем нужно было. Его пальцы нервно скользили по тонкому стеблю, ощущая холод стекла сквозь кожу. Рыжий долго обдумывал этот момент, эти слова, тщательно взвешивая каждое слово. Коряков рассмеялся, запрокинув голову так, что солнце, отражающееся от множества огоньков гирлянд, играло бликами на его волосах. Это был заразительный, открытый смех, который всегда вызывал у Кашина ощущение тепла и комфорта. Но сейчас этот смех звучал иначе, словно предчувствие чего-то важного. Рыжий замер, глядя на обнаженную шею, на гладкую кожу, едва заметную под футболкой, и почувствовал острое, непреодолимое желание прикоснуться, коснуться этой идеальной линии. — Что? — Илья заметил его взгляд, слегка наклонил голову вбок, в этом жестом читалась легкая заинтересованность и ожидание.

Куранты начали бить. Первый удар прокатился по комнате гулким звоном, эхом отдаваясь в глубине души. Время неумолимо приближалось к моменту истины. — Двенадцать, — выдохнул Данила, чувствуя, как воздух перехватило в груди. Сердце забилось учащенно, словно пыталось вырваться наружу, барабаня о ребра. Первый удар. — Я… — начал Кашин, запинаясь, собираясь с силами, преодолевая внутреннее сопротивление. Слова застревали в горле, словно ком. Второй. — Люблю тебя. — Слова вырвались из него одним ровным потоком, освобождая душу от многомесячной тягости ожидания. Третий. Звук колоколов перемешался с шумом вечеринки, создавая волшебную атмосферу. Илья замер. Лицо его выражала смесь изумления и удивления. Все вокруг словно замедлилось, оставив только их двоих в лучах мерцающего света. — В смысле… — голос сорвался, не договорив фразу, выдавая смятение и растерянность.

(Вы за Даню)