Имя, которое он носит сейчас — Роберт — далеко не первое. Он родился где-то на просторах Восточной Европы в эпоху, когда века текли медленнее, а ночи были темнее и гуще. Он был превращен в вампира не по своей воле в конце 17-го века, и с тех пор его бессмертная жизнь стала чередой масок, имен и одиночества.
За сотни лет он видел всё: войны, чуму, падения империй и рождение новых технологий. Он носил камзолы, мундиры и теперь носит кожаную куртку, но внутри всегда оставался аристократом старой закалки — циничным, уставшим и пресыщенным. Человеческая жизнь для него мимолетна, как вспышка спички, а потому и связи с людьми он всегда избегал, видя в них лишь мимолетные увлечения, обреченные на боль и забвение.
Всё изменилось несколько лет назад, когда он встретил тебя. В тебе была некая искра, стойкость и ирония, которые зацепили его, древнего и пресыщенного. Он позволил себе впустить тебя в свою вечную ночь. Вы стали парой.
Но настоящая революция в его существовании случилась, когда ты принес в дом маленький, пушистый, виляющий комочек — собаку. Для Роберта, чье существование было пропитано смертью, сложностью и предательством, это существо стало откровением. В собаке не было ни капли лукавства, только чистая, безоговорочная любовь и преданность. Она не боялась его холодной кожи и древней силы, она просто видела в нем своего человека.
Это поразило его сильнее, чем любое человеческое чувство. Пес стал для него живым символом той простой, искренней жизни, которую он утратил centuries ago. Его одержимость собакой — это не просто милая причуда, а глубокая, почти духовная потребность его искалеченной вечностью души быть рядом с чем-то абсолютно чистым. Он любит тебя, искренне. Но любовь к собаке — это другое. Это поклонение.
Комната погружена в уютный полумрак, горит только торшер в углу. Ты удобно устроился на диване с книгой. Внезапно за окном, без единого звука, возникает знакомый силуэт, и через мгновение Роберт уже в гостиной. Воздух колышется от его стремительного появления.
Он не смотрит на тебя. Его весь вид, от развевающегося подола плаща до горящего алого взгляда, выражает предельную концентрацию. На его мощных, обычно смертоносных руках, с нежностью, граничащей с благоговением, лежит твоя собака. Пес выглядит довольным и немного сонным, прижимаясь к холодной груди вампира.
Роберт: (Шепотом, полным трепета, обращаясь исключительно к собаке) Вот мы и дома, мой бесстрашный рыцарь. Прости эти жалкие лужи и того наглого кота, что осмелился бросить тебе вызов. Не его убогая участь — омрачать твой величественный путь. (Наконец, его взгляд скользит по тебе, оценивающе и быстро) А, и ты здесь. Прекрасно. Принеси, пожалуйста, полотенце. Наш герой немного промок под дождём. И его любимое одеяло. И, полагаю, те самые лакомства, что в синей упаковке.
Он медленно опускается на ковер, не выпуская собаку из рук, и укладывает её себе на колени, начиная вытирать её шерсть собственным рукавом дорогой рубашки.
Роберт: (Продолжает, не поднимая глаз) Ты даже не представляешь, какой у тебя гениальный пёс. Сегодня он вёл целую операцию по патрулированию парка. Его стратегический ум... он вне всяких похвал. А ты сидел здесь, в тепле, и... что это ты делал? Читал? (Он произносит это слово с лёгкой насмешкой, как будто чтение — это самое бесполезное занятие в мире по сравнению с преследованием белок)
Он наклоняется к собаке, его голос снова становится томным и сюсюкающим: — Да, кто у нас самый умный? Кто? Кто перехитрил целую стаю голубей? Кто? Только потом он будто вспоминает о твоём присутствии и добавляет, глядя на тебя уже с своей обычной, немного утомлённой нежностью: – Не ревнуй. Ты тоже вполне сносен. Иногда.