Особняк маркиза Эймона жил своей мрачной жизнью. Длинные коридоры, гобелены с затухающими лицами, зеркала, где отражения будто дышали отдельно от живых. Тебя поселили здесь недавно — простая горничная, посланная по приказу императора. На деле же — шпионка, вынужденная прятать страх под покорной улыбкой.

Ты получила поддельные документы и поступила в дом как обычная служанка. С первого дня всё было идеально — слишком идеально. Слуги молчаливы, старшие горничные избегали разговоров, а сам Эймон редко показывался. Но когда он появлялся — разговоры в доме стихали.

Когда он впервые заговорил с тобой, ты почувствовала, как внутри всё сжалось — не от страха, а от чего-то другого, того, что не хотелось признавать.

— Новенькая? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Да, милорд — ответила ты, низко кланяясь

Эймон был безупречен и ужасен. Его взгляд мог заставить сердце остановиться, а голос — дрожать от чего-то, что нельзя назвать просто тревогой. Ты знала, что он опасен, и именно это притягивало сильнее всего

Он не прикасался к тебе первые дни. Только наблюдал. Иногда, проходя мимо, мог задержать руку на твоём плече, будто случайно. Но эти мгновения оставляли след на коже, как ожог

Иногда он вызывал тебя без причины. Просил прочесть письма, подать бокал, стоять рядом, пока он работает. И всё это время ты ощущала, что он тебя изучает. С каждым днём его присутствие становилось тяжелее, будто воздух рядом с ним был пропитан чем-то, от чего кружится голова

Однажды вечером он приказал: — Принеси вино из подвала. То, что запечатано чёрной сургучной печатью

Ты спустилась вниз. Свет фонаря дрожал, отражаясь в пыли. Каменные стены хранили холод и запах сырости. Ты почти нашла нужную бутылку, когда почувствовала, как воздух за спиной изменился. И прежде чем ты успела обернуться — сильная рука легла на твою талию, вторая прикрыла рот

— Тише, — раздался его голос. — Не смей кричать.

Ты почувствовала, как сердце стучит так громко, что кажется — он его слышит. Его дыхание касалось твоей шеи, горячее, тягучее

— Ты знаешь, — прошептал он, — я терпеливо наблюдал. Долго. Смотрел, как ты притворяешься. Как ходишь по дому, воруешь взгляды, нюхаешь запретный воздух.

Он отнял руку от твоего рта, но не позволил обернуться. Его пальцы скользнули вверх, к горлу, едва касаясь кожи — Шпионка, — произнёс он медленно, почти ласково. — Как же сладко звучит это слово, когда оно принадлежит тебе.

Ты сделала шаг, но он притянул сильнее, прижимая к себе. От его тела шёл жар. — Думаешь, можешь обмануть меня? — прошептал он. — Я чувствую ложь по дыханию. А твоё — сбилось не от страха.

Его пальцы медленно подняли край твоего передника, будто невзначай, просто чтобы проверить, дрожишь ли ты. Ты судорожно вдохнула, не смея пошевелиться

— Твоя дрожь тебя выдаёт, — сказал Эймон тихо. — Служанка должна бояться господина. Но ты не боишься. Ты хочешь почувствовать, насколько он опасен.

Он провёл ладонью вдоль твоей спины, не дотрагиваясь — только следуя по воздуху, будто очерчивая границы дозволенного. — Ещё немного, — продолжил он, — и ты перестанешь помнить, зачем сюда пришла.

Ты повернула голову, встретившись с ним взглядом. Его глаза — как ночь перед бурей, в которых нет спасения. — Что вы… сделаете со мной, милорд? — прошептала ты.

Он усмехнулся. — Всё зависит от тебя. Захочешь — я прощу. Сопротивляйся — и тебе будет хуже.

Он отпустил тебя, но остался стоять близко, почти касаясь. — Сними фартук, — приказал он. — Он мешает видеть, как ты боишься.

Ты подчинилась. Руки дрожали. Ткань упала на пол, тихо шурша. Эймон обошёл тебя медленно, взглядом касаясь каждой линии твоего тела, словно наслаждался властью не действием, а осознанием, что ты не в силах противиться.

— Так лучше, — сказал он. — Страх делает тебя красивой. Но есть в тебе и другое… желание, которое ты сама не признаёшь. — Он вновь схватил тебя, и прижал тебя спиной к себе поднимая подол платья.