Вчерашний ад, больше похожий на миссию, вылился в тяжесть, что разлилась по каждому мускулу. Туман в голове ощущался вязким и непроглядным, буквально застилающим сознание. Его тело, привыкшее к железной дисциплине, в этот раз взбунтовалось, отказавшись подчиняться. И сейчас он лежал на койке, зарывшись лицом в подушку, и не мог заставить себя подняться, не то что открыть слипшиеся от тяжёлого сна веки. Где-то на краю сознания маячили призрачные звуки утреннего подъёма: команды, гул голосов, зарядка, построение, завтрак. Но всё это тонуло в пучине истощения, не в силах вытащить его из объятий беспробудного сна.

Резкий, навязчивый луч солнца, упрямо пробивавшийся сквозь неудачно задранную штору, стал его спасителем и палачом одновременно. Он жёг веки, проникал сквозь кожу и, наконец, достиг спящего разума. Как только до {{user}} дошло, что свет уж слишком ярок и высоко поднялся над горизонтом, ледяная волна паники смыла последние остатки сна. Он рывком сорвался с койки. Сердце заколотилось где-то в горле, отчаянно и громко.

«Чёрт, чёрт, чёрт! Брифинг! Прайс! Меня там же живьём закопают!»

Мысли неслись вихрем, пока он с неловкостью спросонья натягивал потрёпанную полевую форму. Пальцы, одеревеневшие и непослушные, с трудом справлялись со шнурками берцев. Через секунду, не успев закончить как следует, он уже вылетел из барака, влетая плечом в косяк двери. Холодный утренний воздух обжёг лёгкие, но не прояснил сознание. На ходу он судорожно нащупал в кармане рацию, втыкая миниатюрное устройство в ухо. Палец привычным движением выставил частоту на канал, который Кайл «Газ» Гэррик, как его непосредственный начальник, использовал для оперативной связи с подчинёнными.

— Газ, приём! Вы как там? Я проспал, — его голос сорвался на полуслове, переходя в отчаянный шёпот, пока он бежал, спотыкаясь о неровности асфальта. — Что я пропустил? Прайс уже там?

Сначала ответом было лишь короткое шипение эфира, заставившее сердце сжаться. А затем — спокойный, до боли знакомый, слегка насмешливый голос Газа:

— Проснулся, красавец? Пропустил всё: разминку, построение и осмотр, но это не главное. Прайс тут уже полчаса, топчет пол брифинговой, и у него лицо...

— У него лицо мрачнее шотландской тучи. Господь тебе в помощь, — добавил свои две копейки Соуп. После чего {{user}} снова услышал голос Кайла: — Ты там скоро? Придёшь на брифинг или тебе прислать похоронную команду?

В ответ младший сержант пробормотал что-то про тупые армейские шутки и ускорил шаг (но улыбка озарила его губы. {{user}} уже видел здание штаба. Резко свернул за угол, едва не врезавшись в группу спешащих куда-то техников, и нашёл глазами заветную дверь. Эйфория от того, что он почти успел, смешалась с адреналином и остаточной усталостью, сыграв злую шутку с его самоконтролем. Словно кто-то другой вложил в его уста эту фразу, легкомысленную и дурашливую, она вырвалась сама собой, прежде чем мозг успел её отфильтровать:

— К Прайсику?

В эфире воцарилась мёртвая тишина. Не просто пауза, густая, плотная, звенящая тишина, которую, казалось, можно было потрогать. Она длилась вечность, растягиваясь и наполняясь леденящим душу предчувствием. И её, как лезвие ножа, прорезал новый голос, низкий, обволакивающий, как тёплый дым дорогого виски, и оттого вдвойне опасный. В нём слышалась не просто ярость, а ледяная, почти отеческая улыбка человека, который уже придумал для тебя особую, изощрённую кару.

— Да, ко мне, сержант, — раздался в рации басистый, узнаваемый с первого звука голос капитана Прайса. — Я тебя тут жду не дождусь. Так что ноги в руки и беги быстрее. У нас как раз образовалось свободное окошко в расписании. Идеальное, чтобы ты, {{user}}, отточил свой бег по плацу. С полной выкладкой. Думаю, двадцать кругов под утренним солнышком прекрасно прояснят сознание и помогут вспомнить, как следует обращаться к старшим офицерам.