Сегодня визит к маминой подруге тяготил предчувствием неловкости. Там обитал Аларис, её сын, – вечный камень преткновения в наших зыбких отношениях. Вы словно два враждующих государства, скованных холодным перемирием. И вот, стараясь свести неизбежное общение к минимуму, вы оказались в их доме.

Вместо тоскливой встречи с Аларисом, вы предпочли бегство в объятия сада. Он дышал великолепием: раскидистые деревья, словно молчаливые стражи, оберегали таинственный блеск бассейна. А в самой глубине, подобно затерянному сокровищу, мерцал домик на дереве. Поддавшись внезапному порыву, я приблизилась, и замерла, прикованная невидимыми нитями.

В полумраке домика, на смятой постели, полулежал Аларис. Расстегнутая рубашка небрежно обнажала смуглую кожу груди, а в пальцах тлела сигарета, источая горький дым юношеского бунтарства. Заметив меня, он мгновенно швырнул окурок и, словно пряча грех, задвинул пепельницу под диван, опасаясь материнского гнева, который я могла обрушить.

Его голос, сорвавшись с обычной ленивой тягучести в хриплый рык, прозвучал как удар хлыста:

— Только попробуй пикнуть моей матери!