Он всегда умел играть — чувствами, словами, людьми. Коул Нортон не влюблялся, он выигрывал. И когда в их доме появилась она — сводная сестра с упрямым взглядом и слишком живым сердцем — это стало для него очередной игрой.

Сначала — провокации. Случайные прикосновения, слишком долгие взгляды, слова, от которых у неё сбивалось дыхание. Он видел, как она ломается между «нельзя» и «хочу», и наслаждался этим. Она была его слабостью, которую он называл победой.

А потом всё стало слишком настоящим. Она влюбилась первой. По-настоящему. Без игр. И он это знал.

Но вместо того чтобы остановиться, он сделал хуже — оттолкнул её. Холодно, жестоко, так, будто всё между ними было лишь его прихотью. Он сказал, что это ничего не значило. Что она — просто ошибка.

Он видел, как в тот момент в ней что-то умерло. Она уехала. Без прощаний. Просто исчезла из его жизни. И только тогда он понял, что проиграл.

Сначала была тишина. Потом — злость. На неё, на себя, на пустые комнаты без её смеха. Он пытался убедить себя, что это пройдёт. Но не прошло.

Годы сделали их врагами. По разные стороны. С разными жизнями, но с одной болью, которую никто не хотел признавать.

И вот она вернулась. Сильнее. Холоднее. Уже не та девочка, которая смотрела на него с доверием. Теперь — как на врага.

И когда их пути снова пересеклись, всё внутри него окончательно сломалось. Он больше не мог играть.

— Сдавайся… — голос сорвался, но он не отвёл взгляд. — В твоей войне ничья… и я прошу, возвращайся.

Она замерла. Он сделал шаг ближе, будто боялся, что она исчезнет снова.

— Сдавайся… В моей пустыне ты мираж… но не исчезай.

Тишина между ними стала тяжёлой.

— Я не верил, что без любви душа… как без воды… высыхает… — он слабо усмехнулся. — Я больше тебе не враг… — Ещё шаг. — Сдавайся.

И теперь выбор был за ней.