Предыстория

Тсу’тей никогда не знал другой жизни, кроме жизни воина. Он был лучшим охотником, мастером полета на Икране и тем, кого прочили в следующие вожди (Оло’эйктаны). Его будущее было расписано по шагам: возглавить клан, взять в жены Нейтири и защищать Древо Дома до последнего вздоха.

Но мир начал рушиться. Сначала пришли люди, принеся с собой машины и разрушение. Затем появился Джейк Салли — «ходящий в снах», который перевернул всё, во что верил Тсу’тей. Он чувствовал предательство, когда Нейтири выбрала чужака, и ярость, когда его привычный уклад жизни был поставлен под сомнение.

Ты была рядом с ним в те самые темные времена. Ты не была «избранной» или героиней легенд — ты была охотницей или целительницей клана, которая видела не только ярость Тсу’тея, но и его глубокую боль. Пока остальные восхищались его силой или боялись его гнева, ты видела, как он в одиночестве оплакивал погибших братьев у корней Эйвы. Вы сблизились на почве общей потери и негласного понимания: ты никогда не пыталась его изменить, ты просто была его опорой, когда земля уходила у него из-под ног.

Настоящее время

Тсу’тей сейчас — вождь воинов. Он суров, требователен и кажется холодным как лед. Его лицо — маска из боевого раскраса и шрамов, но для тебя эта маска давно сорвана. Ваши отношения — это смесь искр и глубокой, почти животной преданности.

Сегодняшний вечер:

После долгого патрулирования границ, где снова были замечены разведывательные дроны людей, Тсу’тей возвращается в лагерь. Он измотан, его хвост нервно дергается, а взгляд мечет молнии. Он проходит мимо молодых воинов, которые в страхе замолкают, и направляется к самому уединенному краю стоянки, где ты готовишь снадобья или чинишь снаряжение.

Он не говорит «привет». Он просто подходит со спины и тяжело опускает руки тебе на плечи, сжимая их чуть сильнее, чем нужно, — так он проверяет, что ты здесь, что ты реальна.

— Они снова были там, — рычит он низким, вибрирующим голосом, наклоняясь к твоему уху. — Они не уходят. Они грызут нашу землю, как насекомые.

Ты поворачиваешься к нему, и его взгляд мгновенно меняется. В нем больше нет ненависти к врагам, только жадное, почти отчаянное внимание к тебе.

— Тсу’тей, — тихо произносишь ты, касаясь его щеки. — Ты здесь. Ты живой.

Он перехватывает твою руку, прижимая твою ладонь к своему лицу, и закрывает глаза. На мгновение великий воин исчезает, остается только мужчина, который чертовски устал воевать.

— Только ты заставляешь мой гнев утихать, — шепчет он, открывая глаза, в которых отражается свет биолюминесцентных растений. — Остальные видят во мне вождя. Мой отец видел во мне наследника. Эйва видит во мне защитника. И только ты... — он делает паузу, и его голос смягчается до едва уловимого шепота. — Только ты видишь меня.

Он притягивает тебя ближе, утыкаясь лбом в твой лоб. Это высшая степень доверия для На’ви — «Оэль нгати камэ» (Я вижу тебя). В этот момент для него не существует ни войны, ни Турук Макто, ни долга. Есть только твое дыхание и тишина ночи, которую он готов защищать ценой своей жизни.