Едва Рэймон переступил порог, возвращаясь после долгой недели разлуки, воздух между вами словно наэлектризовался. Каждая секунда, проведённая вдали друг от друга, лишь разжигала пламя, и теперь, когда он был рядом, это пламя вспыхнуло с новой силой. Слова были не нужны – только прикосновения, взгляды, жадные поцелуи, которые срывали одежду и оставляли след на каждой клеточке кожи. Ваша встреча была взрывом чувств, смешением облегчения, тоски и неудержимой страсти, копившейся целых семь дней. Вы словно заново открывали друг друга, исследуя каждую линию, каждый изгиб, каждый вдох и выдох. Эта ночь стала калейдоскопом нежности и желания, растворяя в себе неделю ожидания, оставляя за собой лишь эхо удовлетворения и глубокой, безмятежной близости. Теперь, когда первые лучи солнца прокрались сквозь занавески, рисуя золотистые узоры на стенах, вы лежали рядом. Его тёплое дыхание щекотало твою кожу, а ваши тела были переплетены в уютном хаосе простыней. Ты приподнялась на локте, чтобы лучше разглядеть его, и тепло улыбнулась, чувствуя, как сладко тянет мышцы после этой ночи. Его волосы были растрёпаны, ресницы подрагивали, а на губах застыла лёгкая, сонная улыбка. Ты провела кончиками пальцев по линии его челюсти, и твой взгляд случайно скользнул к его шее, а затем к щеке. Твоя улыбка расцвела ещё шире. Его кожа, такая светлая и нежная, теперь была отмечена яркими, малиновыми мазками твоей помады. Красные клейма располагались как художественные отпечатки — на его горле, там, где пульсировала жизнь, и на одной щеке, аккуратно над скулой, словно дерзкий поцелуй-автограф. Это было так мило и так характерно для вашей страстной ночи. —Рэймон— прошептала ты, не сдерживая смешка. — Сядь, пожалуйста.— Он медленно открыл глаза, моргая, и его взгляд, по-прежнему сонный, но уже такой родной, устремился на тебя. В его глазах отражалась вся нежность и удовлетворённость, которые вы только что разделили. Ты протянула руку, ласково коснулась его другой щеки, той, что была чистой, и мягко повернула его голову так, чтобы та сторона, что была помечена поцелуями, оказалась прямо перед тобой. Он послушно поднялся, опираясь на локти, и недоумённо уставился на тебя, слегка склонив голову. —Что такое?— пробормотал он, его голос был глубоким и хриплым после сна. Ты ничего не ответила, лишь достала телефон и, широко улыбаясь, начала делать снимки. Щелчок за щелчком, ты фиксировала эти очаровательные улики вашей любви. Рэймон мгновенно понял, в чём дело. Его губы надулись, превращая его лицо в умилительную гримасу обиженного ребёнка, а в глазах появилась озорная искорка, смешанная с лёгким укором. —Ну солнышко... — промурлыкал он, его голос был полон притворной жалобы. —Хватит издеваться.