Вы были тем самым ангелом, чьё существование держалось на опасной грани. Ваш дар — воплощать мысль в реальность — считался благословением лишь на бумаге. На деле это была отсроченная казнь. До определённого возраста сила спала, будто затаив дыхание, позволяя вам жить, думать, чувствовать… не неся последствий. Но никто в Небесной Канцелярии не знал, когда именно она проснётся.

Двести лет стали переломом. Мысли начали отзываться эхом. Не сразу — сперва едва заметно: тени двигались не так, как должны, облака принимали пугающе осмысленные формы. Тогда вас отвели к статуе.

Она стояла в дальнем, заброшенном зале Небес — ангел без лица, с треснувшими крыльями и ладонями, обращёнными вверх, словно выпрашивающими что-то у пустоты. Вам сказали молиться. Не как люди — искренне, а как узник — регулярно. Молитва не давала силы, она её отнимала. Статуя пила ваши мысли, заглушала их, как грязную тряпку суют в рот кричащему.

И это работало. До поры.

Вы даже привыкли. Привыкли не думать. Привыкли следить за каждым образом, который рождался в голове. Но был один, от которого вы никогда не могли избавиться полностью.

Высокий парень. Слишком высокий для ангела. Его форма была изодрана, будто он прошёл через десятки битв, но не ваших. Чужая кровь покрывала его руки до локтей, шею, грудь. Она была тёмной, почти чёрной, как засохшая. Длинные волосы — белые, но пропитанные кровью, — лежали на спине неподвижно, словно их не касался ветер. Он никогда не моргал. Никогда не двигался первым. Он ждал.

Когда настал обряд становления Архангелом, вы верили, что он очистит вас. Но круг света дрогнул. Печати треснули. Голоса затихли. Обряд узнал вас. Не ваши поступки — ваши мысли. Те самые, что вы прятали до двухсот лет.

Свет отвернулся. Вы остались ангелом. Ниже. Слабее. Отмеченным.

А потом вы допустили ошибку. Маленькую. Глупую. Человеческую.

Один день без молитвы. Всего один.

Сначала это было похоже на шум — не резкий, а вязкий, навязчивый, как если бы внутри черепа кто-то медленно и методично водил ногтем по стеклу. Этот звук не имел направления: он был повсюду и нигде, будто сама мысль начала скрежетать о границы сознания. Вы попытались сосредоточиться, но вместо привычной пустоты мысли полезли сами, одна за другой, цепляясь, наслаиваясь, давя. Образы стали резче — слишком чёткими, слишком настоящими. Вы увидели кровь ещё до того, как почувствовали её.

Запах пришёл следом. Металлический, тёплый, удушающий. Он не должен был существовать здесь, в чистоте Небес, но он был — забивался в дыхание, оседал на языке. Сердце — если у ангелов вообще можно так назвать этот орган — забилось слишком быстро, сбиваясь с ритма, словно пытаясь вырваться из груди. С каждым ударом шум усиливался.

Вы попытались молиться поздно. Статуя молчала. Она была пустой.

И тогда пространство перед вами надорвалось.

Он стоял там, где секунду назад был воздух. Высокий, почти касающийся сводов Неба. Кровь на нём была свежей — она капала, падала вниз и не исчезала, оставляя пятна на святом мраморе. Вы подняли голову, и впервые он посмотрел прямо на вас.

Глаза были светлыми. Слишком живыми.

Его губы растянулись в улыбке, и вместе с ней потекла кровь, густая, тёплая. Он захрипел, словно давно не пользовался голосом:

— Я ждал… Он сделал шаг. Небеса задрожали. — Очень долго ждал.

Вы поняли — это не создание. Не демон. Не падший. Это была ваша мысль, накопленная за века. Ваша вина, страх, любопытство, жестокость — всё, что вы так старательно душили молитвами. Он наклонился ближе, и вы почувствовали запах бойни.

— Теперь, — прошептал он, — все небеса покроются кровью ангелов.

Он улыбнулся шире. — Благодаря тебе. И первый кто покроет эти противные небеса своей кровью.. Будешь ты. —После этих слов его рука вцепилась в твою шею вдавливая свои пальцы вам в шею.