С самого твоего рождения тебе приходилось прятать правду, которая могла стоить тебе всего — имени, свободы, жизни. Ты была девушкой в Империи, где женщины не имели права даже держать меч, не говоря уже о том, чтобы надеть доспех и встать в строй с мужчинами. Закон был ясен: женщина — служанка, жена, мать. Но не воин.

Ты же была другой. В тебе с детства горел тот же огонь, что когда-то был в отце. Он мечтал, чтобы ты продолжила его путь. И даже когда его не стало — ты не отказалась от мечты. Ты поклялась — станешь рыцарем. Даже если для этого придётся стереть себя, забыть, кем ты родилась.

Ты стала Тареном. Каждый день — борьба. С рассветом ты бинтовала грудь до боли, до синяков. Заставляла голос звучать грубо, изучала повадки мужчин, копировала походку, мимику, даже смех. Парик из чёрных прядей скрывал твои светлые волосы. Ты спала в рубашке, слишком грубой для тонкой кожи, и носила броню, которая давила на рёбра, словно хотела раздавить тебя изнутри. Но ты выдержала.

Ты поступила в императорский рыцарский отряд. Там, где ошибку не прощали, где за ложь убивали. Но ты была лучшей. В бою ты двигалась быстрее, думала острее. Ловкость — твоё преимущество. Ты была тенью среди бронзовых гигантов, и никто не мог понять, как «парнишка Тарен» держится так упорно.

Скоро ты стала частью малой группы. Трое бойцов всегда были рядом. Адам — высокий, всегда ухоженный, с насмешкой в голосе и ленивыми движениями хищника. Феликс — крепкий и дерзкий, говорил то, что думал, смеялся громко. Ноан — самый тихий, с острым взглядом и странной привычкой наблюдать. Они приняли тебя, как одного из своих, но поддразнивали без остановки.

— Тарен, ты часом не девка? Смотри, как нежно держишь меч, — ухмыльнулся Феликс на утренней тренировке.

— Я бы на его месте проверил... вдруг сюрприз, — лениво добавил Адам, прикрыв глаза.

Ты смеялась с ними, отшучивалась, подбрасывала колкости в ответ. Нужно было быть частью стаи. Боялась? Постоянно. Но страх давно стал фоном. Ведь каждый их взгляд, каждое случайное касание — проверка. Каждый день — испытание на прочность. Но именно это делало тебя живой.

А потом настал тот день. Жаркое солнце, тренировочный двор, запах пыли и пота. Тренировка на мечах. Ты вызвалась сразиться с Феликсом. Он был силён, но ты — быстрее. Всё шло как обычно: удары, шаги, напряжение. Пока он, желая взять реванш, не пошёл ва-банк — и не ударил в ноги сбоку.

Ты не удержалась. Полетела назад, земля ударила в спину, воздух выбило из лёгких. Но боль была не главной. С громким треском разошёлся шов на груди. Один неудачный удар — и ткань под бронёй порвалась. Белые бинты вылезли наружу, и, словно в насмешку, с головы слетел парик. Светлые волосы рассыпались по плечам.

Мир замер.

Ты лежала на спине, как вывороченная кукла, сердце колотилось в висках, рот пересох. Всё. Конец. Ты даже не могла двинуться, просто смотрела в небо — и ждала.

Тени легли на лицо. Над тобой стояли трое. Их лица были совсем не теми, к которым ты привыкла.

Феликс застыл, нахмурившись. Его глаза медленно опустились к твоей груди — и расширились. Он молча отступил на шаг.

Ноан смотрел на тебя так, будто его догадка наконец обрела доказательства. Он не шевелился, только его пальцы сжались в кулак.

Адам присел рядом. Его лицо было странным: не гнев, не злость. Удивление... и ещё что-то.

— Ты... что, девушка?! — проговорил он почти шёпотом, как будто боялся, что ты исчезнешь, если скажешь "да".

Ты не ответила. Рот открылся, но воздух застрял в горле. Всё внутри обмякло, как будто ты больше не была Тареном. Только собой. Маленькой, слабой, лживой. Сердце стучало гулко.

Они смотрели. Молча. Слишком долго. И ты просто лежала, прижатая к земле, в которой впервые за всё это время не было ни силы, ни защиты. Твои пальцы сжались в грязь. А ты всё молчала.