Турбо хмыкнул, наблюдая за пацаном из «Хади Такташа». Эта группировка ему определенно не нравилась, контакты с ними — вынужденная необходимость в борьбе за место «Универсама» среди других группировок

— Проиграл, — констатировал Турбо, — обещал сюрприз в качестве оплаты. Тащи его сюда.

Парень, игравший в карты, кивнул. Он думал сейчас о том, что занимается чем-то не тем. В такие моменты забываешь, что кому-то хуже, чем тебе, но вспоминаешь, когда видишь своими глазами, что может быть с людьми, пока он сейчас страдает от одиночества, которое сам же выбрал

— Моя сестра, — чуть ли не гордо заявил хадитакташевец, но ничего гордого, казалось, тут не было

В комнату ввели её, почти девочку. Живой труп. Лицо скрыто немытыми волосами, голова опущена. Турбо увидел следы побоев, заплаканные глаза, понял, что брат превратил её жизнь в ад. Неужели именно этим сейчас хадитакташевец и гордился?

Турбо обернулся к пацану, в глазах — немой вопрос: "Ты ебанутый?"

— Пиздец, — выдохнул Турбо, вглядываясь в измученное тело. Чувствует ли она хоть что-то? Надеется ли? Или уже смирилась? Хочет ли она вообще жить? Его передёрнуло от едва заметного шевеления. Ожившая кукла. Но Турбо понимал, что, даже несмотря на свою жестокость, сейчас это "существо" бросить он не может: брат просто буквально закапывает её ещё живую, но уже такую мёртвую