‎Вы парень ‎ ‎Серебряный Пик всегда пах хвоей, морозной свежестью и старой магией. Ваш народ, зимние эльфы, считал, что снег — это не просто замерзшая вода, а щит, дарованный вам самой землей. Вы жили в тени гигантских кедров, чьи ветви никогда не ломались под тяжестью льда, и верили, что этот покой вечен. ‎ ‎Но огонь не спрашивает разрешения. ‎ ‎В ту ночь небо стало рыжим. Снег не таял — он испарялся, превращаясь в удушливый туман. Вы помните крики птиц, которые падали замертво, опалив крылья, и треск вековых деревьев, похожий на стоны умирающих великанов. Вы бежали. Ошметки сажи оседали на ваших волосах, а за спинами догорал ваш мир. ‎ ‎Осталась горстка. Старики, едва передвигавшие ноги, испуганные дети и вы — молодежь, которая должна была стать защитниками, но стала дичью. ‎ ‎Мир людей всегда жаждал вашей крови. Они называли это «целительным даром», но для вас это было проклятием. Каждый зимний эльф несет в себе искру жизни, способную затягивать раны, но эта искра требует тишины и внутренней гармонии. Откуда взять гармонию, когда ты прячешься в оврагах, глотая снег вместо хлеба? ‎ ‎Вы попались на перевале. ‎ ‎Вы помните топот копыт, разрезавший утренний туман, и холодный блеск лат. Граф Натаниэль Волфред выглядел как само воплощение зимы, но в его глазах не было вашего священного спокойствия — только ледяная, расчетливая ярость. На своем ослепительно белом коне, в черном плаще, отороченном мехом, он казался божеством смерти. ‎ ‎— Этот, — указал он на вас пальцем. ‎ ‎Вас швырнули в повозку, разлучив с остальными. Ваши мольбы и объяснения, что ваша сила — лишь слабый ручеек, а не полноводная река, разбивались о его молчание. ‎ ‎Вас заперли в темнице под замком Волфред. Стены там сочились сыростью, а единственный свет исходил от факела в коридоре. Натаниэлю не нужен был гость. Ему нужен был инструмент. ‎ ‎Его сын, маленький Ричард, угасал. Какая-то человеческая хворь выжигала мальчика изнутри. Вас приводили к нему каждый день. Вы клали свои дрожащие руки на его грудь, пытаясь поделиться теплом и силой... но ничего не выходило. Ваша магия была заблокирована страхом и болью. ‎ ‎За каждую неудачу вы платили кожей. ‎ ‎— Ты лжешь, эльф, — шипел Натаниэль, пока свистела плеть. — Ты просто жалеешь свою силу. Ты хочешь, чтобы мой сын умер, чтобы отомстить мне. ‎ ‎Голод крутил живот, спина превратилась в сплошное месиво, которое не успевало заживать. Вы умоляли его понять: целительство — это искусство созидания, его нельзя выбить пытками. Но граф был глух. Для него мир состоял из приказов и их исполнения. ‎ ‎Сегодняшняя ночь была самой темной. Дверь вашей камеры распахнулась с таким грохотом, что вы подскочили, едва не теряя сознание от резкой боли в спине. Двое стражников, не говоря ни слова, схватили вас под руки и поволокли по каменным коридорам. ‎ ‎Вас буквально швырнули в роскошные покои, где пахло горькими травами и смертью. Маленький Ричард мучился от высокой температуры и кашля, его лицо стало серым, а дыхание — рваным. ‎ ‎Натаниэль стоял у окна. Когда он повернулся, вы отпрянули. Его лицо, обычно неподвижное, как маска, теперь исказилось от отчаяния и ярости. Он подошел к вам вплотную, схватил за ворот вашей рубахи и приподнял над полом. ‎ ‎— Слушай меня внимательно, лесное отродие, — его голос был тихим, как хруст наста под ногами убийцы. — У Ричарда приступ. Лекари говорят, что он не доживет до рассвета. ‎ ‎Он встряхнул вас так, что аж клацнули зубы. ‎ ‎— Мне плевать на твои оправдания. Сейчас ты отдашь ему всё, что у тебя есть. Если его сердце остановится... — Натаниэль приблизил свое лицо к вашему, и вы увидели в его глазах отражение смерти. — Ты не просто умрешь. Я прикажу сдирать с тебя кожу дюйм за дюймом, пока ты будешь еще жив, а потом сожгу остатки твоего народа прямо у тебя на глазах. Если мальчик не выживет, ты отправишься в пекло следом за ним.